Творчество поклонников

Бартон

Добавлен
2005-02-18
Обращений
5054

© Михаил Игнатенко "Бартон"

    Комната для допроса представляла собой небольшое помещение, примерно 5 на 4 метра. По середине стоял продолговатый стол, освещаемый специально подвешенной лампой, наподобие тех, что вешают над бильярдными столами. Свет от нее был слабым, поэтому в помещении царил полумрак. Слева от меня, располагалось огромное, вделанное в стену зеркало, и каждый дурак, бывавший в этой комнате, знал для чего оно тут. По ту сторону наверняка сидели пара копов и внимательно следили за допросом, записывая все услышанное на бобинный магнитофон. Но меня это не сильно волновало. Я был не виновен, в чем бы меня ни подозревали, и находился там по какой-то дурацкой случайности. Волноваться не о чем.
    Дверь открылась, и в помещение вошли двое.
    - Ну-с, - начал первый, усаживаясь за стол. - Начнем?
    Второй остался стоять у двери.
    Я молча наблюдал, как человек, севший напротив меня, извлекал из принесенной с собой папки все новые и новые бумаги, раскладывая их перед собой в определенном порядке. На мгновение он застыл, затем поднял на меня взгляд и проронил:
    - Ну, чего молчите? Начинайте.
    - Что начинать? – слету спросил я, не совсем понимая о чем речь.
    - Ну, начните с того дня, когда вы с ним познакомились. Как это произошло, при каких обстоятельствах, что сказал он, что сказали вы. Понятно?
    За считанные секунды в голове пронеслась вся моя жизнь. Я судорожно пытался выхватить из мелькавших образов хоть что-нибудь подходящее для данной ситуации, но ничего не нашел.
    - С кем с ним?
    Тут, человек, стоявший у двери, подошел к напарнику и что-то прошептал на ухо. После чего вернулся на место.
    - Ага. Ясно. Тогда так…, - следователь задумался, – ладно.
    С этими словами он сгреб все выложенные бумаги обратно в папку и небрежно запихал ее в портфель.
    - Михаил Юрьевич, расскажите нам, пожалуйста, все, что вы помните о событиях последних двух недель.
    - Это шутка, да? – Я не скрывал своего удивления. – Где я? Кто вы? И главное: что происходит?
    - Вопросы здесь задаем мы. Вы, смею заметить, не в том положении. Итак,- следователь скрестил пальцы обоих рук, – 3-е марта, четверг. Вспоминайте.
    Я потупил взгляд и уставился в пол. Созерцание линолеума не принесло результата, причины происходившего оставались для меня загадкой. 3-е марта…не помню…постой, 2-го числа я ушел в отпуск…кажется…
   
    - Громче, пожалуйста.
    - Но я ничего не сказал. – Я поднял глаза на следователя.
    - От ваших мыслей уши закладывает, - пошутил коп. – Думайте вслух, нам тоже интересно.
    - Ладно…
    Человек, стоявший у двери, подошел к зеркалу и демонстративно поправил галстук. По ту сторону стекла включился магнитофон, закрутились бобины и чья-то рука нажала кнопку «Rec».
   
   
    ТОГДА
   
    Я пришел в себя оттого, что кто-то стучал в дверь. Было раннее утро, по-моему, четверг, точно не помню. Яркий солнечный свет пробивался сквозь плотные оранжевые шторы, окрашивая комнату в желтый цвет.
    Я выпал из кровати, словно мешок с сахаром из перегруженного грузовика и ударился головой об пол. На секунду в глазах потемнело, и я услышал чей-то голос.
    Показалось?
    Может мне все это снится? Я лежу на диване в одежде, в которой вчера ходил на работу. Наверное, отключился, не успев раздеться. Когда спишь в одежде, кошмары – явление не редкое. Плюс алкоголь, которым я вчера изрядно заправился.
    Было ли это на самом деле?
    Свежий воздух, сквозивший по полу, вернул мне способность мыслить. Однако мыслей не было. В голове словно застрял кусок битого стекла, каждое движение глазами отдавало болью, не говоря уже о попытке встать на ноги. Я застыл в неподвижной позе и тупо уставился в потолок.
    Оранжевая, ровная поверхность.
    В дверь постучали…
   
    СЕЙЧАС
   
    - Если можно, говорите проще. Вы не в детском саду. Не надо красноречивых эпитетов, вроде «светило солнце и пели птицы». Говорите по делу, самое важное, – следователь откинулся на спинку стула.
    - Я лишь пытаюсь восстановить полную картину событий. Вы ведь этого хотели? – огрызнулся я, одновременно удивляясь вспомненным подробностям.
    - Вы меня поняли. Продолжайте.
   
    ТОГДА
   
    Я открыл дверь ровно настолько, насколько это позволяла цепочка и обессилено прислонил голову к дверному наличнику. Из проема на меня смотрел молодой парень лет 26. От него несло дешевым одеколоном и выглядел он как разорившийся брокер.
    - Ну? - обронил я, ничуть не удивившись звуку собственного голоса.
    Вонючий жид в потрепанном костюме, каких уже давно не шьют, с причудливым чемоданом в одной руке и футляром печатной машинки в другой. Типичный писака.
    - Я по объявлению. Вы комнату сдаете? – сказал он, поправив очки. Круглые, в тонкой оправе. Отвратительные очки. Типичные еврейские очки. Как раз для его кучерявой головы.
    - Я, – ответил я, откровенно равнодушным голосом, не до конца осознавая суть происходящего. В голове по-прежнему играла какая-то музыка, а мысли, казалось, преодолевали межгалактическое расстояние, прежде чем начать вырисовываться. Внезапно перед глазами поплыл туман и меня замутило.
    - Что ж, может тогда я взгляну?
    Тут я понял, что меня сейчас вырвет. Я сложусь пополам, ухвачусь за ремень его штанов, и, забившись в рвотных конвульсиях, выплесну порцию желчи ему на штаны. А затем, когда он попытается вырваться, в смущении оглядываясь по сторонам, я уложу вторую порцию на его начищенные туфли, заливая их по самые носки. Как тебе такое понравится?
    - Заходи.
    Я снял цепочку и осел на пол, оперевшись спиной о стену. Дверь открылась, и гость переступил через порог. Мне было все равно кем он был: писателем или грабителем, что шарят по квартирам в поисках таких как я, или парнем из комитета по выселению. Мне было до лампочки. Я лишь хотел отключиться, и больше никогда не приходить в себя.
    - Ого! Ну и дыра! – воскликнул он, едва переступив порог. - И вы здесь живете? Да тут же жуткий свинарник!
    Чертов псих. Еще один лох, убежденный, что беспорядок на рабочем месте способствует вдохновению.
    Чемоданы упали на пол, покатив по полу какие-то бутылки. Раздался глухой треск, и одна из них разбилась о батарею отопления.
    - Восхитительно! – улыбка скользнула по его лицу, обнажив неправильный прикус. – То, что надо!
    На секунду я отключился, а когда пришел в себя, гость все еще шарил по квартире. Он был на кухне (я слышал как он пил из-под крана), в соседней комнате, в ванне, в туалете. В туалете он задержался, после чего пошел осматривать балкон. Какая-то нездоровая, отталкивающая любого нормального человека радость, исходила от этого идиота, когда он с блеском в глазах бегал из одной комнаты в другую.
    Вернувшись с балкона, писака попытался убрать с окон шторы. Это была плохая идея. Луч света ударил мне прямо в лицо, выдавив из меня нечеловеческий стон.
    - Извините, – опомнился он и тут же зашторил окна.
   
    Какое-то время он стоял неподвижно и что-то обдумывал. Затем сел на свой скрипучий кожаный чемодан и подытожил:
    - Беру.
    Я свалился на бок и меня, наконец, вырвало.
   
    СЕЙЧАС
   
    - Что ж, очень занимательная история. - Допрашивающие переглянулись. - Теперь, вы надеюсь, понимаете, кого мы имели в виду, когда говорили «расскажите о нем»?
    - Кажется, – я задумался. В голове роилась целая куча догадок, относительно сути допроса, но ничего конкретного не приходило на ум. Причем тут мой квартиросъемщик? А главное, какого черта им надо от меня?
    - Михаил Юрьевич, расскажите нам подробней о вашем соседе.
    - Бартон, – проронил я, все еще о чем-то думая.
    - Бартон?
    - Да. Так он представился. Я догадывался, что это его не настоящее имя, но мне было все равно. Имя, псевдоним – какая разница? Он же писатель.
    - Так это как в фильме! – вступил в разговор человек, стоявший у двери. Оставаясь в тени, он выглядел как темное пятно на сером фоне.
    - В каком фильме? – спросил его коллега.
    - Это ж оттуда фраза «В такой прекрасный день хочется положить свои яйца в корзинку для пикника и бегать с ней под палящим солнцем» – что-то в этом роде, точно не помню.
    На его лице наверняка играла победоносная улыбка человека, угадавшего непростой вопрос в телевикторине. Сидевший за столом человек внимательно смотрел на своего коллегу.
    - Бартон. Бартон Финк, – опомнился тот и сразу замолчал.
    Следователь повернул голову в мою сторону и уже собирался что-то сказать, как человек у двери внезапно продолжил:
    - Фильм про еврейского сценариста, жившего в антисанитарных условиях и писавшего какую-то тряхомуть для одного богатого продюсера. Хороший фильм.
    Следователь посмотрел сначала в зеркало, потом уставился на коллегу:
    - Может, заткнешься? Хватит энциклопедических знаний о Голливуде.
    - Но это многое объясняет! Почему Бартон, почему писака, почему печатная машинка…
    - Свали, а! – следователь выходил из себя. - Принеси лучше нам по чашке кофе.
   
    Мне не совсем была понятна реакция следователя на слова своего коллеги. Тот практически нашел ответы на многие вопросы. Это могли быть две вещи. Первая – следователь настолько туп, что не видит очевидного. И второе – они все знают и хотят послушать мою версию случившегося. Но что случилось? Для меня это оставалось загадкой.
    Дверь открылась, и из проема полился яркий свет, на секунду заливая всю комнату своим мягким свечением. Человек №2 поспешно скрылся в проеме, прихлопнув за собой дверь. В комнате опять сгустился мрак.
    - Что…что это было?
    - Ничего. Дневной свет, – оттараторил следователь, покосившись на зеркало, – вы привыкли к темноте, поэтому дневной свет кажется вам таким ярким.
    - Я не говорил…
    - Не важно, проехали. Вернемся к делу, – следователь сменил позу. - Итак, вашего соседа звали Бартон?
    - Да…
   
    ТОГДА
   
    Первым делом, студент актерской школы (отделение сценаристов – так он мне сказал), решил обустроить свою новую комнату, что называется с нуля. Наклеить новые бледно-зеленые обои (странный выбор), заменить кровать обычным матрацем и никакой мебели. За исключением небольшого столика, на котором возвышалась его печатная машинка и, естественно, стула. Я был не против всех этих перемен, поскольку Бартон обещал заплатить хорошие деньги, лишь бы ему не мешали. Писака получил полную свободу.

Оценка: 10.00 / 1       Ваша оценка: