Творчество поклонников

Спасибо

Добавлен
2005-02-18
Обращений
4346

© Михаил Игнатенко "Спасибо"

    В тот день, после похорон Кэтрин, я, эмоционально и физически измотанный, прибывал в пограничном состоянии. Если вы когда-нибудь испытывали настоящий шок, то, наверное, поймете, о каком состоянии я толкую. Грань реальности и небытия, у каждого по-разному. Когда ты видишь, но не слышишь, слышишь, но не придаешь этому значения, вроде о чем-то думаешь, но в тоже время в голове никаких мыслей. Я не говорю про голову, налитую кровью, дрожащие руки и нарушенную координацию – в таких ситуациях это присуще каждому. Нам казалось, что мы нашли друг друга. Да что там казалось – мы были в этом уверенны. Счастье, если оно существует, было так близко.
    Я заметил, что моя сигарета уже давно истлела. Приоткрыв окно, я выбросил обугленный фильтр на дорогу, в пузырящиеся лужи. Шел дождь. Сквозь приоткрытое окно мне на лицо падали мелкие капельки, словно искры, слегка покалывая. Мимо пролетали редкие машины и я вдруг осознал, что сижу за рулем. Скорее вспомнил, чем осознал. Иногда так бывает, когда ты читаешь книгу, но мыслями ты в другом месте и вдруг ты возвращаешься к тексту и обнаруживаешь, что прочитал уже целых пол страницы, однако смысл прочитанного, ровно, как и его содержание, остаются для тебя загадкой.
    Будь это обычный вечер обычного дня я бы, наверное, удивился, каким образом я до сих пор не попал в аварию. Но только не сегодня. Сегодня я пас. Равнодушие и безысходность накрыли меня своим толстым одеялом с головой, так, что я едва мог соображать.
    Я свернул на проселочную дорогу, сбавив скорость до пятнадцати миль. Дождь усиливался, а отсутствие асфальтированного покрытия не позволяло ехать быстрее. Да и куда мне спешить? Кэтрин мертва. Когда в жизни нет смысла – спешить некуда. Я прикрыл окно. Дождь превращался в настоящий ливень, дорога с каждой минутой исчезала в стене капель. Дворники еле справлялись с потоками воды, на долю секунды открывая обзор, который тут же исчезал. Я снизил скорость до жалких пяти миль и понял, что дальше так ехать нельзя. Я не хотел останавливаться, потому что чувствовал странную потребность двигаться, ехать вперед. Говорят, что многие люди бегают, что бы убежать от своих проблем, от себя самих. Мне казалось, что если я остановлюсь, все, от чего я хочу избавиться, забыть, проглотить, настигнет меня и утащит с собой назад, в темную яму, вырытую кем-то в сырой земле. Но как я не старался, ехать быстрее не представлялось возможным.
    Спустя пол часа, когда я заехал достаточно далеко, что бы не слышать шум машин, летящих по шоссе и не видеть ничего, кроме высоких деревьев, казавшихся мне необъяснимо большими в вечерних сумерках, я наконец остановился. Дождь продолжал хлестать, но потребность в движении меня оставила, чему я был бы рад, если бы… Когда смысла нет – радоваться нечему. Я отрегулировал кресло таким образом, чтобы можно было откинуться и немного полежать, и, сложив руки на груди, закрыл глаза. Я не спал, просто рисовал в своем воображении картины. Это похоже на сон, но в любой момент ты можешь проснуться. Я видел наш загородный трехэтажный домик. Светило яркое солнце, я щурился и закрывал свет ладонью. Кэтрин раскачивалась на подвесной качели, натянутой между двух огромных тополей и что-то мне кричала, все время улыбаясь. Я слышал ее красивый смех и любовался ее телом. Легкое летнее платье колыхалось на ветру, и когда качели делали полукруг сверху-вниз, поток воздуха задирал край ее платья чуть выше колен, обнажая ее чудесные ноги. Потом она вновь взмывала вверх и ее волосы взмывали вместе с ней.
    - Иди же ко мне, глупенький! – смеялась она
    Я хотел сказать, что не люблю качели и что меня на них укачивает, но не сказал. Я шел к ней, но расстояние не сокращалось. Я хотел что-то сказать, но не мог. Я посмотрел себе на руки, но ничего не увидел. Меня не было.
    - Иди же ко мне!
    Я поднял глаза. Кэтрин бежала к пруду, что недалеко от нашего домика, на ходу скидывая с себя платье. Она была прекрасна. Я полюбил в ней прежде всего личность, полюбил за ее доброту и характер, но то, что она была идеальна телом, тут мне наверное просто повезло. Кэтрин относилась к этому на удивление спокойно, но я просто благодарил Бога, когда мы занимались любовью жаркими летними ночами в нашем домике и днями тоже, и я ласкал ее божественное тело и казалось, что это никогда не закончится и я хотел, чтобы так и было. Она так сладко постанывала и от нее всегда так приятно пахло, как пахнут, наверное, только святые. Когда мы не занимались любовью мы ели ягоды и фрукты, что росли на заднем дворике нашего замка. Так мы его называли. Валялись в траве, купались в пруду, просто дурачились. А потом мы снова и снова любили друг друга.
    Кэтрин плескалась в пруду и смеялась. В моем сне она все время смеялась.
    - Иди же ко мне, – повторяла она раз за разом. А потом она хлопала ладонью по воде, пытаясь обрызгать меня. Брызги не долетали, но я все равно инстинктивно уворачивался. Мы здорово проводили время, пока солнце не скрылось за тучей.
    Я посмотрел на небо. Грозовые облака затягивали прозрачную синеву небосвода, напуская на землю тень. Внезапно подул холодный ветер. Мне стало холодно и неуютно. Я взглянул на Кэтрин и…ее не было. Чудесный пруд с плавающими кувшинками теперь выглядел как болото, поросшее гнилой травой. Холодный ветер мел сухие желтые листья и пускал по водной поверхности рябь, а на том месте, где только что плескалась моя богиня, расходились круги. Как будто что-то упало в воду и пошло ко дну – мелькнуло у меня в голове.
    - Кэтрин? – В моем горле булькнуло
    - Джеймс, – послышался ее ровный и спокойный голос. – Джеймс
    Я оглянулся. Ветер играл со ставнями нашего дома, выглядевшего как ветхий сарай. Пустота зияла в выбитых окнах.
    - Джеймс.
    Мне стало страшно. Я хотел закричать от отчаяния, потому что знал, что выхода нет. Я знал, что это конец. Всё, пишите письма. Это ад. Я хотел проснуться, ведь это всего лишь сон. Да, это всего лишь сон, я хотел проснуться, но сон вышел из-под контроля.
    - Черт вас всех дери! – закричал я
    - Джеймс. – Голос звучал у самого уха, прямо за моей спиной. – Джеймс, посмотри на меня. Посмотри…
    Видит Бог, я не хотел никуда смотреть. Может я слабак, может трус, но я не хотел смотреть. Бывают такие моменты, когда нет выхода, когда ты загнан в угол и некуда бежать. Как крыса, накрытая ведром. Когда хочется испариться, исчезнуть, провалиться сквозь землю – что угодно, только не существовать, не чувствовать, не осознавать. Это был тот самый момент.
    - Посмотри на меня, Джеймс. – Ровный холодный голос.
    Мне даже не пришлось оборачиваться. Я уже смотрел. Смотрел и видел, как по воде разбегаются круги, словно что-то пошло на дно. Что-то белое пошло на дно. Дно. Где это дно и есть ли оно? Только бездна. Черная холодная бездна в небольшом болоте, что раньше было прекрасным прудом. Прудом, в котором плавали кувшинки. Я стоял у самой воды, по самые щиколотки в грязи, и смотрел, как крохотные волны от кругов гаснут, ударяясь о берег. Волны от кругов от чего-то, что пошло на дно.
    - Джеймс.
    Что-то белое. Мертвенно-бледное.
    - Джеймс.
    Я видел Кэтрин. Мою прекрасную Кэтрин. Ее бледное окоченевшее тело медленно шло на дно. Крохотные волны бились о берег.
    - Помоги мне, Джеймс, – говорил труп Кэтрин. Ее рот открывался, но мимика не соответствовала словам. Она была похожа на рыбу, доживающую свои последние секунды на суше. Рыбу, жадно заглатывающую воздух.
    - Помоги мне, Джеймс.
    - Кэтрин! – Я скорее просто кричал, чем звал ее. - Нет!
    Тело в легком летнем платье, что когда-то развевалось на ветру, медленно шло на дно.
    - Нет! – закричал я что было сил и бросился в воду. Плевать, что не умею плавать.
    Я плыл как новорожденный: дергал руками и ногами, плыл медленно, с надутыми щеками и легкими, полными воздуха. Столько воздуха, что меня сносило вверх, к поверхности, словно поплавок.
    - Помоги мне, Джеймс. – Кэтрин тянула ко мне руку, постепенно исчезая во мраке болота.
    Я выпустил часть воздуха и рванул как смог. Любимая схватила мою руку и притянула к себе. На ее окоченевшем лице не было улыбки.
    - Будь со мной, любимый, – шевелился рыбий рот.– Будь со мной навсегда.
    Я потянул ее на себя, но тело Кэтрин не поддавалось. Я попытался освободиться, но не мог. Окоченевший труп в легком летнем платье тянул меня во мрак, словно камень притягивает утопленника на дно.
    - Нет! – закричал я, пуская пузыри и заглатывая мутную болотную воду. – Нееет!
   
    Я открыл глаза и обнаружил, что сижу в кресле своей машины, весь мокрый от пота и тяжело дышу. Все окна в машине тоже запотели. Я приоткрыл дверь. Поток свежего воздуха ворвался в щель, обдавая меня вечерней прохладой. Я откинулся на кресло и закрыл лицо руками.
    - Боже.
    Немного погодя мне стало легче и я захотел отлить. Я вылез из машины и разогнул спину. Наверное, я проспал около часа, а может и более. Кругом была жуткая темень, была видна лишь часть дороги, выхватываемая светом фар и часть леса. Надо сказать, что дорога в этих местах была такая узкая, что деревья, росшие по обочинам, нависали своими кронами прямо над проезжающими машинами.
    Я решил далеко не ходить и отошел буквально на пару метров от машины к ближайшему дереву. Я стоял под деревом, справлял нужду, слушал шелест листьев и шепот дождя, и все случившееся казалось мне каким-то нереальным. Похороны Кэтрин, соболезнования родных и близких, считающих, что твое горе и их горе тоже, моя недавняя апатия, жуткий сон…Тоненький ручеек из капель стекал откуда-то сверху мне на голову. Я поднял лицо и зажмурил глаза. Теперь ручеек падал мне на лоб, в то время как я пускал свой ручеек. Закончив, я вернулся к машине и взглянул на часы. Было без пятнадцати двенадцать ночи. Я сел за руль, привел кресло в нормальное положение и нагнулся, чтобы покрутить колесико настройки радио. Радио молчало. И тут я увидел ИХ.
    Краем глаза.
    Мельком.
    Я дернулся, как марионетка и меня отбросило обратно в кресло. Шок. Вижу, но не слышу, думаю, но мыслей нет. Жар. От испуга я почувствовал, как внутри живота стекается со всего тела тепло, обжигая внутренности, а потом медленно ползет в ноги, делая их мягкими, как вата. Я смотрел через лобовое стекло, сквозь пар, идущий от капота, сквозь капли дождя. Я смотрел на них, а они смотрели на меня.
    - Господи, - наконец вырвалось у меня, словно все это время я задерживал дыхание.
    Метрах в пяти, прямо на дороге стояли странные люди. Маленького роста, примерно под метр сорок, у них была бледная кожа, маленькие круглые головы и странная рваная одежда. Их было семеро. Три женщины и четыре мужчины. Одна из них (судя по платью - женщина) стояла практически у самых фар. В тусклом свете их лица казались испуганными до смерти, промокшая одежда прилипла к телам и они жалобно жались друг к другу.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: