Творчество поклонников

Спасибо

Добавлен
2005-02-18
Обращений
4341

© Михаил Игнатенко "Спасибо"

    С невероятным трудом я сглотнул слюну и, стараясь не делать резких движений, вылез из машины. Я знал, что сон был, но сейчас я не сплю. Во сне я видел Кэтрин и наш загородный дом. То, что я видел впереди на дороге, не было сном. Семеро существ, с виду похожих на людей, но не являющиеся людьми, стояли в свете фар, промокшие насквозь и смотрели на меня. Они были испуганны, но их лица не выражали испуг. Скорее удивление.
    - Привет, – выдавил я.
    Незнакомцы молчали. Хотите верьте – хотите нет, но эти существа внушали мне больший страх, чем недавно приснившийся сон, в существовании которого я начинал сомневаться. Пусть эти существа выглядят напуганными и беззащитными, но что-то подсказывало мне, что в них кроется нечто жуткое и могущественное. Я оглянулся. Кроме кромешной тьмы ничего не было. Ветер трепыхал верхушки деревьев, шумели листья, шел дождь. Дороги назад не было. Я вновь посмотрел на людей. Казалось, они ко всему прочему начинали замерзать. Выхода не было.
    - Залезайте. – Я сделал жест рукой, на всякий случай, не зная, понимают ли они, что я говорю. – Давайте.
    Все семеро неуверенно, но верно засеменили к машине. Женщина, что стояла у фар, села на переднее место, остальные уместились на заднем сиденье.
    - Господи, – выдохнул я. Страх смешался с удивлением и слегка разбавился минутным чувством облегчения. - Они меня понимают.
    Я сел за руль и захлопнул дверь. Мысль о том, что моя машина доверху набита существами непонятного происхождения, изрядно бодрила. Женщина, сидевшая в кресле пассажира, сверлила меня взглядом, как и те, что сидели сзади. Я повернул голову. Так и было: все семеро пялились на меня. Кое у кого с лиц еще стекала вода.
    Я включил передачу и медленно, не быстрее десяти миль в час, поехал вперед по дороге. До нашего с Кэтрин загородного дома оставалось несколько километров…
   
    Когда я подъехал к дому лесные люди мирно спали на своих местах. Я заглушил мотор и откинулся на спинку кресла. Так и просидел минут пять, обдумывая, что произошло и что мне делать дальше. В голове было пусто. Жутко хотелось спать - лоб буквально наезжал на глаза. Я посмотрел на попутчиков. Счастливцы, спасенные от гибели, пригретые и укрытые от дождя, сладко спали. Я их больше не боялся. Все существа милые, когда спят. Надеюсь, они такими и останутся. Хотя, кто их знает? А вдруг посреди ночи один из них проснется и решит, что отведать на вкус мою руку или ухо – не такая уж плохая идея? А дурной пример заразен. Что за бред! Это просто… просто… Что?
    Ответа не было. Дождь мерно колотил по машине и кругом было темно. Странные люди спали. Немного погодя отключился и я.
   
    Я открыл глаза и обнаружил, что лежу в каком-то рваном халате на диване в своем загородном доме. Моя старая одежда куда-то пропала. Я приподнялся. Все тело жутко ломило; то ли оттого, что всю ночь проспал на одном боку, толи от вчерашней поездки. В окна вливался утренний свет и было слышно как на кухне кто-то возился.
    Я встал с дивана и, шаркая потертыми тапочками об пол, пошел на кухню. Мысль о том, что у плиты возится парочка коротышек с круглыми лицами и что-то готовят, вызвала в моей голове забавную картину: санитары в белых халатах врываются в чью-то квартиру и скручивая хозяина, надевают на него смирительную рубашку. Я вошел на кухню. У плиты стояли две маленькие женщины и что-то жарили. Я застыл в проеме и перед глазами проплыла смирительная рубашка. Рубашка с застежками на спине и множеством ремешков, выбраться из которой можно только вывернул себе плечо. Потом я увидел санитаров, волокущих меня по длинному коридору и продолговатые ртутные лампы на потолке.
    Когда зрение вернулось, я сидел за круглым столом в гостиной на первом этаже в окружении семерых существ. Их одежда давно просохла, а лица выглядели на удивление мудрыми. Мы ели. На мне был повязан белый слюнявчик, а на коленях лежало полотенце. Смирительная рубашка – мелькнуло в голове.
    Приятного аппетита.
    Царила тишина. Я хлебал свой суп, изредка поглядывая как сидевший рядом, собирал со дна тарелки томатный соус кусочком хлеба и ловко клал его в рот.
   
    После того, как скачки во времени прекратились и время вновь пошло привычно медленно, я вспомнил про Кэтрин. Тоска и апатия опять навалилась на меня, но уже с удвоенной силой. Я отказывался есть, а по ночам практически не спал. Однажды я увидел, как из окон третьего этажа льется густой желтый свет. Разъяснить мне ничего не удалось – на третий меня не пускали. В моем собственном доме мне ограничили доступ к помещениям, сведя его до минимума – первый этаж – и частично второй – это все, где мне позволяли бывать. Правда, в тот момент мне было наплевать. Мысль о том, что я напился с горя и у меня началась белая горячка, с каждым Божьим днем становилась очень удобным объяснением происходившего. Когда я начинал задумываться над такими вещами, как: откуда берутся в холодильнике продукты и с каких это пор телевизор стал ловить хоть какие-то каналы, я вспоминал, что Кэтрин мертва. Все сразу отходило на второй план. Смысл моей жизни, все, ради чего стоило жить…Наконец я измотался на столько, что уснул прямо на полу и проспал два дня к ряду.
   
    Когда я проснулся, в доме никого не было. Ни в доме, ни снаружи. Я был совершенно один. Никаких странных существ, похожих на людей, ничего такого. Я прошел на кухню, скрипя половицами, умылся и посмотрел в зеркало. Вид у меня был неважный. За четыре дня отросла приличная щетина, под глазами набухли круги. Я поелозил тыльной стороной ладони по зеркалу, счищая небольшой слой пыли.
    - Бывает же, - прохрипел я и тут же замолчал, - и такое…
    В отражении я видел гостиную позади себя, диван на котором я спал, журнальный столик и…Я повернулся. На столе лежал чистый клочок белой бумаги, придавленный стаканом с водой. Кусочек девственно-белой бумаги, выделявшийся на общем сером фоне комнаты. Записка – мелькнуло в голове «Еда на столе, воде в колодце – я поехала. Твоя крыша».
    Я тряхнул головой, отгоняя дурацкие мысли, и подошел к столу. На белом листике было что-то написано. Всего одно слово. Кривым, неразборчивым почерком. Минуту я всматривался и пытался понять, что это за слово. Буквы то двоились, то плясали, и я ничего не мог сообразить. Возможно, записка была написана на незнакомом мне языке. И…
    - Джеймс?
    Я вздрогнул и опрокинул стакан с водой. На секунду мне показалось, что меня с головой погрузили под воду – в ушах гудело. Тело покрылось гусиной кожей, а глаза наполнились влагой. Я повернулся. На лестнице, ведущей на верхние этажи, стояла Кэтрин. На ней была белая ночнушка, лицо выглядело заспанным и помятым. С журнального столика капала вода.
    - Боже, сколько я спала? – сказала она, - ничего не помню. - Кэтрин спустилась со ступенек и подошла к окну.
    - Кэтрин, – буквально прошептал я. Из глаз полились слезы.
    - Сегодня чудесный день, дорогой, пойдем на пруд?
    - Кэтрин. – Я практически рыдал.
    - Да что с тобой? – Она подошла ко мне. Живая и абсолютно здоровая Кэтрин. Моя прекрасная Кэтрин.
    - Ты жива? – я начинал смеяться сквозь слезы. Еще чуть-чуть и началась бы истерика. – Ты жива!
    Кэтрин поморщилась.
    - Ты в порядке, Джеймс? Пил вчера? Ты весь горишь!
    Я смотрел на нее, по щекам струились слезы, глупая улыбка не сходила с лица.
    - Что это? – Кэтрин взяла из моих рук записку. – «Спасибо»?
    - Что? – переспросил я.
    - Здесь написано «спасибо». Джеймс, кто это написал?
    Я смеялся. Красное от слез лицо сияло счастьем. Я обнял Кэтрин и прижал к себе как можно плотнее. Во дворе послышался шорох гравия и треск сухих листьев – подъехала машина. Через минуту в дверь вошли Том и Энни – наши старые друзья, еще по колледжу.
    - Что тут у вас? – слету заговорил Том. – Боже, жутко выглядите! Чем вы тут все это время занимались – уголь добывали?
    - Привет, Том, – сказала Кэтрин.
    - Привет всем. – Энни несла пакеты с продуктами. – Куда поставить? Не дожидаясь ответа, она скрылась в проеме кухни.
    - Где пиво? Должно течь здесь рекой! – не унимался Том.
    - Иди сюда, помоги мне.
    Голоса постепенно замолкали, отходя куда-то на второй план. Держа Кэтрин в своих объятиях, я подошел к окну. Из глаз все еще текли слезы. Я смотрел на лес. На деревья, раскачиваемые слабым летним ветерком, на голубое небо, подернутое легкой дымкой. И слышал шелест листьев, практически неуловимый, словно чей-то шепот.
    Кэтрин была еще теплая после сна и от нее восхитительно пахло. Я закрыл глаза, и по щеке прокатилась последняя слеза.
    - Спасибо.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: