Творчество поклонников

Артрозные парни

Добавлен
2005-07-30
Обращений
6826

© Михаил Игнатенко "Артрозные парни"

    Джону этот взгляд понравился.
    - Я не знаю.
    Но он знал. Знал, что поспать не удастся, если только организм сам не отключится, отдавая тело во власть вечно голодных насекомых и ледяной прохлады ночного леса. Интересно, здесь есть дикие звери?
    Дебби подсела поближе к мужу и прижалась к его плечу. На небе стали появляться первые звезды.
    - Дорога совсем недалеко, - усталым голосом сказала девушка. – Если будет проезжать машина, мы ее обязательно услышим.
    - Да, милая.
   
    Ближе к полуночи, когда костер окончательно потух, тьма сгустилась настолько, что Джон не мог видеть даже носки своих собственных кроссовок. В городе сейчас, наверное, вечер, подумал он, стараясь мыслями уйти от назойливых комаров. В ночной тишине леса их писк превращался в настойчивый гул, сравнимый разве что с гулом высоковольтных проводов. О сне не могло быть и речи.
    - Ты спишь? - и хотя Дебби не ответила, он знал, что нет. Каждые пять секунд она отвешивала себе легкие шлепки в область головы (иногда чрезмерно сильные) и чесала щиколотки. И это, несмотря на то, что голову она укрыла рубашкой Джона, которую он достал из чемодана, а джинсы заправила в носки. Постоянно отвлекаясь на комаров, трудно уснуть.
   
    Ночью в лесу удивительно тихо. Лишь иногда можно услышать легкое шуршание листьев или скрип дерева, словно потревоженная птица вспорхнула в небо. Может, это сова вышла на охоту, подумал Джонни, или еще кто. Мало ли тварей живет в лесу. Джон съездил себе по лицу, размазав по щеке комара. Дикие комары большие, думал Джон, не то, что деревенские или городские. Почему Господь Бог не создал тварь, питающуюся комарами? Нет, не лягушек и прочих бездельников, толку от которых, как от козла молока. А настоящую, серьезную тварь, которая бы жрала комаров в огромных количествах. Есть же муравьед. Он парень толковый, поедает муравьев приличными порциями. А кто ест комаров? Птицы? Это несправедливо! А может, просто непродуманно, подумал Джон. Может Бог, создавая живность, не уделил должного внимания комарам? Вот бы его сюда, подумал Джон, на ночь в лес. К утру бы по лесу бегали стаи комароедов, и такие славные занятия, как сбор грибов и рыбалка превратились бы в райское удовольствие.
    Перед его мысленным взором возник Господь Бог в человеческом обличии с опухшим от комариных укусов лицом и с расчесанными в кровь руками. Ничего конкретного. Просто мужчина с чистой и здоровой кожей лица, одетый в белое. Его глаза выпучены от напряжения, взгляд тревожен. Еще бы! Комары не давали спать всю ночь! Джон улыбнулся собственным мыслям.
    Он попытался представить себе как должен выглядеть комароед, но не смог. Это должно быть что-то с крыльями, вроде большой стрекозы, чтобы умело ловить комаров на лету. Большая стрекоза с пышными крыльями и большим ртом вместо головы. Джона передернуло. Он отчетливо представил себе эту бесшумно порхающую тварь с зияющей чернотой вместо головы, засасывающей комаров. Представил, как она садится ему на шею, спутав его с деревом. Ее многочисленные лапки - наверняка цепкие, и больно впиваются в кожу. Размером с указательный палец и толщиною в два сантиметра, с полупрозрачным брюхом, в котором видны пойманные комары, переваривающиеся в собственном соку (и крови).
    Вот здорово.
    А глаза у нее на груди, и, когда она летит, то видит только то, что внизу. Выискивает комаров. С постоянно открытым уродливым ртом. Неудивительно, если такая влетит вам в лицо, когда вы будете бродить по лесу. Это будет ее недостатком, подумал Джон, у всех есть недостатки, даже у комароедов. Кто знает, может, Господь Бог тоже рассматривал подобный вариант, когда создавал «жителей» леса? А, решив, что это уже чересчур, оставил все как есть? Ухватившись за эту мысль, Джон Кризби уснул.
   
    На какой-то миг ему показалось, что он ослеп или сошел с ума. Открыв глаза, он ничего не увидел. Мрак. Пустота. Он даже не сразу вспомнил, что находится в лесу. Ему вспомнился какой-то старый фильм ужасов, в котором главного героя хоронили заживо. Вспомнил, как испугался тот парень, когда открыл глаза и не увидел ничего кроме темноты, а руки уперлись в крышку гроба.
    Джон выбросил вперед обе руки, готовый к тому, что сейчас наткнется на что-то твердое, обшитое шелковой тканью, и это что-то окажется непременно крышкой его гроба. Но вместо этого он прорезал руками воздух. Где-то под боком сопела жена, укутанная в одну из его рубашек.
    - Что за черт! Дебби, ты спишь? – Джон локтем толкнул жену в бок. – Дебби?
    Дебби неохотно что-то пробубнила. Ее голова была полностью накрыта рубашкой. Для воздуха она оставила небольшую щель.
    - Я что-то слышал, - сказал Джон самому себе. – Голос.
    Парень провел ладонями по онемевшему от комариных укусов лицу, спугнув десяток насекомых. Лицо опухло и сильно чесалось. Сколько он проспал: час, два? Если так, то до утра еще уйма времени. Что же это за наказание? Солнце, где же ты, когда ты так нужно?
   
    Внезапно Джон осознал, что что-то слышит. На самом деле. Сначала он не понял, что именно, но по мере осмысления его охватил какой-то цепкий ужас, как лапки вымышленного им комароеда. Он весь напрягся, концентрируясь на слухе, а по телу пробежали мурашки, волосы встали дыбом. Джон шумно сглотнул. Я слышу речь, подумал он. Кто-то говорит.
    Какого черта?
    В глубине леса кто-то говорил. Джон не мог разобрать слов, казалось, это был не его родной язык, а какая-то белиберда. Монотонный, отрешенный монолог. Так бредила его мать на смертном одре, не осознавая, где находится. Он вспомнил ее пустой взгляд в никуда, обесцветившиеся голубые глаза, почти жидкие, похожие на яичный желток. Так бредят конченые психи, сидя за решеткой, или отчаявшиеся самоубийцы.
    Из какой части леса доносилась речь, Джон определить не мог. Он был уверен, что это где-то в чаще, в стороне от дороги. Но как далеко сказать не мог.
    - Дебби, проснись. – Джон вновь толкнул ее локтем. – Проснись же.
    Он не осознавал, что жена только внесет паники в сложившуюся ситуацию, но не мог смириться с мыслью, что должен терпеть это в одиночку.
    - Дебби!
    На этот раз голос говорящего раздался гораздо ближе. От испуга в глазах у Джона пошли фиолетовые круги; его воображение стало судорожно рисовать картины, хотя перед глазами стояла сплошная мгла. Мозг требовал картинки.
    Голос прозвучал как-то задумчиво, словно кто-то читал книгу и неожиданно для себя высказал нахлынувшую мысль вслух, затем раздался дикий бессмысленный смех, переходящий в душераздирающий крик. Где-то неподалеку вспорхнула птица.
    Этого хватило, что бы Дебби пришла в себя. Сон как рукой сняло.
    - Что это было? Что…, – зашептала девушка.
    - Дебби.
    - Джон, что происходит?
    - Я не…
    Вновь раздавшийся смех в глубине леса, поверг супругов в ужас. Было что-то не совсем естественное в столь бессмысленном смехе. Он не мог принадлежать психически здоровому человеку. Да и был ли это человек?
    - Боже праведный, - выдавил Джон. Дебби сжала до боли его руку, и Джон практически увидел ее выпученные от страха глаза.
    - Господи Иисусе! Что это?
    - Дебби, надо уходить, - услышал свой голос Джон. Услышал и не поверил своим словам. Куда уходить? – Собирай вещи.
    - Куда, Джон? – шепот сквозь слезы.
    - Не знаю. Давай попробуем выйти на дорогу. Луна высоко, там мы, по крайней мере, сможем осмотреться.
    - Джон, мне страшно.
    - Мне тоже. Вставай, надо взять чемода…, - не успел договорить Джон, как совсем рядом, метрах в пяти хрустнула ветка. Что-то поднялось с земли и зашагало в их сторону. Джон не смог разглядеть, что именно. Дебби закричала и, вскочив с чемодана, бросилась бежать.
    - Дебби! – крикнул Джон и, бросив вещи, кинулся ей вслед.
    - Господи Боже! – кричала девушка.
    - Дебби!
    Джон Кризби бежал за своей женой в абсолютной темноте. Натыкаясь на кусты, поваленные деревья, раздирая руки в кровь, ничего не чувствуя, кроме всепоглощающего страха. Все о чем он мог думать – это о том, что в любой момент сзади может кто-то (что-то) наброситься и…Предательское воображение рисовало недоступные разуму картины, сменяя одну другой, повергая в ужас. Воздух, казалось, застрял в легких. Джон бежал. И бежал бы еще Бог знает сколько, если бы Дебби Кризби – его жена, которая была на два года моложе его…
    Что здесь делает моя жена? Что МЫ здесь делаем?
    ... не упала на землю, зацепившись за что-то ногой.
    - Дебби! – Джон нащупал жену в темноте. Вблизи он смог различить синеву ее джинсов. – Это я, милая. Это я – Джон.
    Ему пришлось закрыть ей рот рукой, чтобы прекратить нескончаемый поток крика. Лицо жены было влажное от слез, из носа вырывалось обжигающее дыхание.
    - Тихо, милая! Кажется, мы оторвались, слышишь. Оторвались. Не надо кричать. - Дебби застонала, и Джон почувствовал, как затряслось в плаче ее тело.
    - Мы выберемся, слышишь. Обязательно выберемся. – Джон обнял свою жену. – Я убираю руку, постарайся не шуметь, хорошо?
    Рукой Джон почувствовал, как кивнула его жена.
    - Что это было, Джон? - прошептала сквозь слезы девушка.
    - Я не знаю.
    - Они хотели убить нас!
    - Они? Не говори ерунды. Какие еще такие «они»? Я слышал только один голос.
    - Их там много, Джон! ИХ МНОГО!
   
    Внезапно луч света прорезал участок леса, отделявший их от дороги, и супруги услышали гул мотора.
    - Господи Иисусе! Машина! – не скрыл своего удивления Джон. - Дебби, ты сможешь идти?
    Девушка встала с земли, и, взявшись за руки, супруги Кризби как могли быстро побежали в сторону света. Дорога была совсем близко. Если бы не эта жуткая темень и поваленные деревья под ногами, - они бы выбрались к ней уже через двадцать секунд. В итоге, на все про все у них ушло чуть больше минуты.
    Свет фар автомобиля быстро смещался влево, были слышны всплески воды из-под колес. Джон выбрался на дорогу первым и сразу по щиколотку оказался в грязной жиже. Следом за ним в лужу шагнула Дебби. В лунном свете, заливавшем дорогу, грязная вода луж сливалась с пыльной поверхностью дороги, и казалась одним целым.
    - Эй! – крикнула Дебби вслед исчезающей машине, – эй!
    - Стой! – Джон замахал руками, – стой!
    Это был фермерский грузовичок, от колес до крыши покрытый засохшей грязью, и с открытым кузовом, в котором, как показалось Джону, лежали полиэтиленовые мешки с землей, накрытые желтой, промасленной бумагой. Номеров не было, как и света в салоне, за исключением легкого свечения приборной панели, в котором едва угадывался силуэт водителя.

Оценка: 10.00 / 2       Ваша оценка: