Творчество поклонников

Так убивают только любя!

Добавлен
2005-06-16
Обращений
3737

© Ринат Фарафутдинов "Так убивают только любя!"

   Как странно, что ему в голову пришло именно это странное восклицание. Но от него некуда было деться, ибо, глядя на картину произошедшего, можно было сказать одно - так убивают только любя!
    В бедняцком квартале Нацпромразвития всегда происходят всякие нелицеприятные события. Народ там такой, не особенный конечно, где там особенным взяться, а специфический что ли? Трудно с ними работать, да и не выгодно – себе дороже. Как говаривали раньше наши деды: «этим засранцам палец в рот не клади! Длань всю искромсают до самого, до локтя». Карбышев обычно придерживался мнения, что нищета жителей квартала Нацпромразвития не их вина, а скорее беда. В этом своем мнении он временами был не одинок – по молодости годах этак в 60-ых студенческая братия оголтелой толпой штурмовала Екатеринбургский Белый Дом, где от очередного в 21 веке путча скрывался Главный.
    Сам Карбышев руководил левой, фланговой колонной. И когда очередной, подобный морской волне, студенческий вал разбивался о скалы выстроенных домиком БТР-ов и бесконечные ряды ОМОНовцев, левая колонна должна была, отходя назад не разбегаться, а наоборот стремиться в центр – сжимая собратьев в тиски. Не давая товарищам падать духом.
    - Родина или смерть. Мы победим, - пробормотал Карбышев, жуя губы.
    - Что вы сказали? – поинтересовалась стажерка Катя.
    - Нет, ничего, продолжай работать, - ответил он смущенно.
    На тех студенческих митингах он не боялся говорить эти слова вслух, да что там говорить! Кричать! Игривый ветер трепетал длинные черные волосы, звезда Солнце неистово палило, раззадоривая и без того горячую молодую кровь. Их было много, и им казалось, что свобода их Родины зависит от них. Прямо здесь и прямо сейчас.
    Как жаль, до бельма костей жаль, но им это только казалось.
   
    Родина или смерть! Мы победим!
    Свобода, Равенство и Братство.
    Не отступать и не сдаваться!
   
    Все эти слова, подкрепленные лишь нежной праведностью молодых надежд пали ниц, когда со стороны защитников Белого Дома и Главного раздались залпы выстрелов.
   
    Неприятные воспоминания повергли Карбышева в уныние. Чертов бедняцкий район, голодранцы поганые! Метались в агонии мысли. Приехал сюда, и нахлынули фрагменты «неблагонадежного прошлого». Позволил себе расслабиться, пожалел немного бедняков, кровь товарищей привиделась вновь, это после стольких то лет службы. Карбышев проанализировав ситуацию, решил полностью сосредоточиться на работе.
    Типовая квартира типового блочного дома среди десятков сотен таких же отличалась в этот вечер лишь одним – распластанным на полу телом женщины погибшей насильственной смертью.
    В любом другом районе Ньюграда выезд следователей на место преступления не потребовался бы. Заботливо установленные коммунальщиками камеры личного оповещения и постоянного контроля зафиксировали бы: от начала до конца все. Кто жертва, кто преступник, во сколько совершено преступление, как совершено преступление. Камеры оповестили бы группу захвата, дали нужные сведения и помолись бы за души убиенных.
    В постиндустриальной России, как и во всем остальном прединформационном мире камеры могли все и делали это самое пресловутое все.
    Но застройщикам дешевого – полностью муниципального квартала Нацпромразвития пришла в голову замечательная и очень дельная идея – сэкономить на камерах постоянного контроля, сантехнических узлах, коммуникациях и из всех достижений жестокого 20 века предоставить поселенцам лишь одну – электричество.
    Карбышев расположился в дешевом, пронизанным запахом этилового спирта кресле. Здесь Русью пахнет, заметил он, втягивая обеззараженный воздух глубоко в легкие.
    Стажерка Катенька, забавно скрючившись, что-то тщетно искала на блекло-синем настиле пола. Полицейская форма выглядела на ней ужасно, как мешковина. Для миниатюрной девушки не нашлось ничего более подходящего, чем великоватый даже для среднего мужчины китель. Хорошо, что хоть выданные завхозом штаны Катя не носила – они спадали, во-первых. Были вдвое длиннее – во-вторых. И, наконец, их багровый цвет никак ее не устраивал.
    Стажерка носила модные сейчас среди школьниц розовые, все в блестках лосины.
    Уморительно выглядела, видавшего дам и поэкстравагантнее Карбышева смешило все в этой девчушке, годившейся по возрасту ей в дочери. Без исключения все, она вся – была так забавна, что пожилой мужчина Карбышев смеялся, не переставая дни напролет. В городской полиции больше не было сотрудников и следователей, кроме пожилого пинкертона, с сомнительным, бунтарским прошлым и молодой стажеркой непонятно зачем пошедшей в полицию.
    Работы у них было не много, в основном мелкие пересуды нетрезвых мужчин и их жен. Группа захвата, расквартированная в армейской части не далеко от Ньюграда по слухам уже давно превратилась в поселение мужчин с пивными животиками, галдящих детишек и жен с электро-бигуди в волосах.
    Из-за фактического отсутствия работы Карбышев с Екатеринкой, а именно так он ее называл, тратили рабочие часы в словесных баталиях, шастанью по Сети, непременно с виртуальным сексом, визуальными играми и чтением вслух детективных историй.
    Екатеринке нравились, как выражалась она сама: вставляли, рассказы, замешанные на крови влюбленных парочек, с неизменным героем секс меньшинств – следователем геем Юрой Бипланом. Этот типчик восхищал ее, распутывая самые неимоверные головоломки.
    Карбышев же предпочитал истории куда более темные, без ярко выраженной личности «героя» с запутанной логикой происходящего, а порой и вовсе без оной.
    И сегодня, отреагировав на неожиданный вызов и приехав сюда, едва завидев труп молодой женщины … строчка из дешевого покета, про Гея Биплана всплыла в плотные слои коры головного мозга – «Так убивают только любя!»
    Следователь Карбышев, ровно, как и его ассистентка – стажер Катя не смогут справиться с этим делом, потому, что попросту не умеют работать. Вести следствие, находить улики, связывать детали воедино и получать достоверную картину произошедшего. Они всего лишь ни черта не умеющий бывший бунтарь, и закомплексованная девчушка, вчерашняя школьница в потертом кителе, снятого с погибшего много лет назад настоящего следователя по особо важным делам.
   
    А в постиндустриальной России, как и во всем остальном прединформационном мире камеры все так же могли ВСЕ и делали это самое пресловутое ВСЕ.
   
    Свобода + Коммуникации = не равно!

Оценка: 3.00 / 2       Ваша оценка: