Творчество поклонников

Страшные рассказы ХД

Добавлен
2005-01-11
Обращений
13246

© Иннокентий Соколов "Страшные рассказы ХД"

    В глазах у нее поплыли пятна, ноги подкосились. Публика смолкла, ожидая развязки…
    - Сдохни тварь – шептала она, пытаясь набрать в легкие хоть немного воздуха, вонзая острую сталь …
    Существо отпустило руки, и она упала к его ногам. Омерзительные, покрытые слизью кишки существа, теперь болтались у ее носа, словно маятник часов.
    Часы…
    Она подняла голову, и увидела, что стрелки часов показывают без пяти минут двенадцать. А когда они пробьют полночь (и над всем воцарится красная смерть…) - ее время уйдет.
    Наступила абсолютная тишина – гости застыли как изваяния, только их безумные взгляды (девочка, смотреть могли не все,- у доктора, иногда сильно подрагивали руки, а скальпель – он ведь острый, не смотря на ржавчину…), смотрели на двери, из-за которых появилась она. Застыло существо, в смертельной муке сжимая рукоятку ножа, торчащего из груди, пронзившего давно сгнившее, мертвое сердце – в безуспешной попытке вытащить смертоносное лезвие.
    Тишина, и легкий стук. Стук в дверь (а ну-ка детишки, угадайте кто к нам пришел?). Шелест, опять стук – уже немного громче. Шелест – удаляющийся и приближающийся… Удар! Двери слегка вздрогнули. Вздрогнули в немом восхищении гости, всхлипнуло существо (так похожее на ее отца) оседая на пол рядом с ней в безумной агонии и так уже давно мертвого тела…
    Шелест - удар. Шелест – удар! Дверь вздрогнула сильнее и подалась. Мучительный, удаляющийся звук.
    Пауза… Тишина…
    (без трех минут двенадцать!)
    Приближающийся шелест (да это же резиновые шины – с ужасом поняла она – просто резиновые шины, на больших колесах с тусклыми, металлическими спицами, черт, только не это…)
    Удар!
    (ваш выход доктор!)
    Дверь широко распахнулась и на ступеньки вылетело инвалидное кресло c сидящим в нем доктором Бо.
    Гости взвыли в радостном приветствии, и поспешно расступились. Не останавливаясь коляска загрохотала по ступенькам, чудом сохраняя равновесие. Сидящий в кресле доктор хохотал, сжимая в руках окровавленную человеческую голову – ту самую, которая когда-то лежала под столом.
    Потолок завертелся перед ней – ее разум отказывался воспринимать происходящее. Кресло приближалось – оно подскочило на последней ступеньке и выехало на середину зала. Отбросив голову прочь, доктор элегантно вскочил, на ходу протирая пенсне.
    - Ну-с, - добродушно пробормотал Бо, доставая из кармана скальпель.
    (сукин сын…)
    Она в ужасе засучила ногами, пытаясь оттолкнуться он скользкого пола. Ужасный смрад, исходящий от существа, лежащего на полу рядом с ней, (существа которое она убила), не давал дышать…
    - Нехорошо! – нахмурившись произнес доктор – дрянная девчонка убила отца! – доктор сокрушенно покачал головой и наклонился к ней.
    (настырный сукин сын…)
    - Родного отца – сурово повторил доктор и наклонившись взмахнул скальпелем.
    Острая, дикая боль пронзила ее бедро – длинный порез, из которого потоком хлынула кровь. Она застонала, но все равно пыталась отползти, хоть чуть-чуть, на сантиметр – подальше от этого кошмара…
    - Отца, который не жалея ничего, занимался твоим воспитанием… Следил, чтобы ты всегда была чистой!
    Новый взмах рукой, халат превратился в две полосы материи, с вулканом огнедышащей боли между ними. Кровь залила талию, смешиваясь с кровью, которая текла из пораненного бедра.
    (как свинью – отрешенно поняла она – он нарежет мое тело ломтиками, словно свиной окорок…)
    Несмотря ни на что, она все-таки ползла. Каждая секунда жизни была на особом счету. Несмотря ни на что…
    (без одной минуты двенадцать…)
    - Отец был строг, но он хотел для тебя только добра – поучал доктор (очередной взмах рукой – уже выше, задевая ее плечо…)
    - Добра? – страшно закричала она, - боль немного отрезвила ее, и она поняла, что может немного пошевелить раненой ногой…
    Доктор снова наклонился вперед:
    - Он только хотел, что бы с тобой все было хорошо. Что бы грязные, похотливые руки этих жеребцов не касались тебя… А что сделала ты?
    (Взмах рукой – похоже доктору начала нравиться игра в «нарежь тонкими ломтиками»…)
    Нож! Возьми нож!
    Она повернула голову – останки того, что было так похоже на ее отца, сейчас лежали в полуметре от нее (спасаясь от доктора скальпеля – она переползла через гору разлагающихся внутренностей, уже не обращая внимания на отвратительный смрад…)
    Ну давай! (только руку протянуть, детка)
    Она посмотрела на доктора Бо и…
    Часы пробили полночь!
    Доктор закинул голову в безумном хохоте:
    - Маски долой! – закричал он.
    - Маски долой!!! – завизжали гости, царапая ногтями кожу, пытаясь содрать свои лица – крича от яростной боли.
    Доктор безумно смеялся, наблюдая, как существа разрывают свою плоть…
    Часы били, и где-то в другом измерении, в другом времени вздрогнул, выходя из пьяного забытья седой, одинокий старик, и вывел гусиным пером на клочке желтоватой бумаги простые, и одновременно страшные слова про смерть, уже давно опустошавшую страну.
    (Красную смерть!)
    В другом месте, и в другое время, очнулся от грез, навеянных двумя полосками белого порошка на стекле, известный писатель, и простой ручкой написал на счете из химчистки вступление для своего нового романа, выплеснув свои безумные мысли…
    (Джек Торранс подумал: настырный сукин сын…)
    И совсем недалеко, а может быть бесконечно близко - молодой поэт, сидя ночью на кухне, придумал первые строки стихотворения, которое полюбят все – и взрослые и дети. Стихотворения про доброго доктора, который лечил зверюшек, ставил им градусники в далекой жаркой Африке.
    (вспарывал им животы своим скальпелем…)
    Он выблевал стихами то знание, которое многие годы не давало ему покоя, в напрасной надежде избавиться от кошмара, сжигающего его никчемную жизнь…
    Часы били. Звон стоял над залом, где медленно опадали на пол гости, шелестя словно усохшие листья, наполняя пространство осенью, оставляя после себя крупицы праха и выцветшие лоскутья одежды. Существо, бывшее некогда ее отцом, съежилось, и осталось лежать на плитах окровавленным тряпьем, издававшим отвратительный смрад…
    (и над всем воцарилась красная смерть…)
    Что-то скрипнуло, умирая в пыльном механизме часов, и они замерли. Наступила тишина…
    (смотри детка, ты любишь осень?)
    Нож! Возьми в руки нож!
    (протянуть руку, давай девочка – протяни же руку)
    Она схватила рукоятку ножа, лежащего в лохмотьях, некогда бывшими ее отцом.
    - Провались в ад! – закричала она, и поднялась с пола. Поднялась не смотря на дикую боль в израненном скальпелем теле, несмотря на отвратительный запах, несмотря на страх и усталость. В глазах Бо она увидела легкие огоньки сарказма (доктор не привык, когда что-то шло не так, как он задумал…).
    - Маски долой! – она что есть силы ткнула ножом распарывая белизну халата.
    Доктор противно закудахтал – смех мелкими комочками гнили выходил из его рта.
    - Давай! Еще… Это все мое… - доктор развел руки в стороны.
    (а в левой руке скальпель, детка, и пусть тебя не смущает ржавчина на нем…)
    Серое и желтое, черное и красное – обитель доктора Бо. Мир, где зубы белыми костяшками лежат на стеклянных полках. Мир, где в пустых коридорах тьма укутывает тебя одеялом кошмарных воспоминаний. Мир, где оживают старые воспоминания…
    (такие знакомые, такие долгожданные…)
    Небрежно, с издевкой, доктор вытащил нож и поморщившись отбросил его прочь. Метал тихо звякнул. Пора было завершать представление.
    - Ты больна. Тебе требуется помощь – моя помощь. Сейчас ты сядешь в кресло крошка, и мы поедем на операцию. Ты была непослушной девочкой…
    Кожаные ремешки на подлокотниках кресла жадно свисали в стороны, ожидая, когда, наконец, можно будет обхватить запястья очередной жертвы. Она смотрела на кресло, чувствуя что в ее душу проползает осенний сумрак безумия.
    Ночная пижама пропиталась насквозь – кровь текла ручьем, образуя небольшую лужицу на полу. Красное и черное – черные плиты пола, красная кровь на плитах. Доктор схватил ее за руку….
    (ну что, покатаемся милая моя?)
    Она закрыла глаза и принялась шептать слова давно забытых молитв, тщетно надеясь на снисхождение – здесь было только одно божество, и сейчас оно не торопясь тащило ее к креслу, чтобы она (снова ощутила запах хлорки и лекарств, увидела операционный стол, залитый ярким светом – доктор должен видеть каждую мелочь, каждый штрих…) наконец, поняла и приняла необходимость лечения.
    - Прошу – расстегнув ремешки, доктор галантно пригласил садиться.
    - Нет – прошептала она…
    Доктор наклонил голову вбок и смешно зашевелил бородой.
    - Непослушная девчонка! Придется закончить твое лечение прямо здесь. Мы ведь знаем кто будет следующим пациентом, не так ли?
    (маленькая девочка, доверчиво прижимающаяся во сне к своей матери)
    Доктор сокрушенно причмокнул, и взмахнул рукой
    В последний момент, время словно застыло. Она увидела себя со стороны – жалкая, испуганная, окровавленная, полумертвая от ужаса, тщетно пытающаяся увернуться от разящей руки доктора. Багровая ярость поднялась наверх, сокрушающей волной смывая все страхи и переживания давно прошедшего детства, уничтожая на своем пути страх, заменяя его ненавистью (забудь про боль, не бойся,- его нет!!! доктор - это ночной кошмар, сказка прочитанная на ночь, тень в твоем подсознании…), и эта ненависть на короткое мгновение придала ей сил.
    Она перехватила руку доктора выше запястья
    - Тебя нет – прошипела она.
    Какая-то тень на мгновение накрыла доктора, его лицо поплыло, меняя свои очертания, и снова стало прежним. Скальпель приблизился к ее лицу так близко, что она могла рассмотреть зазубрины на лезвии, пятна ржавчины и чего-то еще.
    - Это все мое – закричал доктор, и стал приближать скальпель, сжатый в руке, к ее лицу – маски долой! Я вырежу твое лицо и брошу его на кровать, чтобы твое отродье в последний увидело свою мамочку. Я отрежу все твои пальцы, уши и губы, я выколю твои глаза…
    (жизнь это сон…)
    - А может быть ты хочешь со мной? – спросил доктор – я покажу тебе свой дом…
    (глубокая тьма на самом дне зыбкого болота ночи, бесконечная агония души, крики истязаемых жертв, капли слюны на остатках губ, обуглившиеся тела, сожженные заживо, смрадный дым, поднимающийся наверх, вечная осень …)
    - Тебя нет – из последних сил прошептала она – ты сон…
    - Я твой отец! – загремел доктор, и его лицо, на миг изменив очертания стало похожим на ее отца.
    - Она громко засмеялась, и онемевший от удивления Бо, ослабил хватку.

Оценка: 8.00 / 4       Ваша оценка: