Творчество поклонников

Запредел

Добавлен
2005-02-18
Обращений
5199

© Иннокентий Соколов "Запредел"

   Белый лист в пишущей машинке. Пепельница полная окурков. Взгляд в пустоту. Ветер колышет шторы, наполненные лунным светом. Тупая боль, словно раскаленные болты, сжимающие виски смертника на электрическом стуле. Ни одной мысли, нет идей, нет ничего – пустота. Творческий кризис. Изнасилованная муза, отдавшая душу неведомому богу. Пегас, рухнувший с небес в раскаленную лаву обыденности и отчаяния. Ярость. Кулаки, бьющие по столу, в напрасной надежде высечь искру, способную зажечь огонь, который растопит холодное равнодушие. Робкая надежда на чудо…
    Степан закрыл глаза и медленно выдохнул. Работа не клеилась, чистый лист бумаги напрасно ждал, что на его поверхности родится очередная творческая удача известного писателя. Вот уже второй месяц Королев ждал чуда, которое поможет ему вернуться на пьедестал славы, воскреснуть из небытия.
    Все, что требовалось – расслабить тело, позволив разуму расстаться с бренной плотью и воспарить вихрем в открывшуюся спираль бесконечности. Раскрыть третий глаз сознания, который видел все, что, расстилалось перед ним. Миры, словно бусины, нанизанные на ось пространства. Далекие вселенные, туманные галактики, свет и тьма, утро и полночь…
    Успеть увидеть, выхватить, наполнить обычную идею безумным содержанием, создать очередное произведение, леденящее душу читателя не кошмарными подробностями, а обыденностью холодного, равнодушного зла, которое он переносил из всех тех миров, что возникали перед ним. Миров тьмы, миров полуночи. Он лепил, творил свою реальность, заполнял пустое пространство, создавал свои законы. Он был богом, творящим вселенные мрака и безнадежности, он был Алым Королем бесплодной пустоши сновидений.
    Запредельное отчаяние, боль и страх. Яростное безумие, скрежещущее зубами в неутолимой, алчной злобе, разрушающее и несущее ужас и слезы. Смрадное дыхание существ жаждущих живой плоти, тонкий писк козодоев, призрачная луна, освещающая руины старинных храмов, бурые пятна на жертвенных камнях, спящие божества, терпеливо ожидающие своего часа. Страшные истории, в которых оживали самые отвратительные твари. Истории, в которых нет счастливого конца…
    Большинство своих произведений Степан писал, одурманенный наркотиками и алкоголем. Только тогда мир сдвигался, и перед ним раскрывались самые темные стороны ожившего пространства. Сквозь дым сигарет проступали тени, жадные глаза пристально смотрели на сжавшуюся фигурку ничтожества, осмелившегося потревожить их покой. Обитатели миров, перенесенных на равнодушную бумагу, пытающиеся вырваться из оков материи, пытающиеся разорвать тонкую, колеблющуюся грань, отделяющую зыбкую пучину кошмара от будничной реальности.
    Ночи без сна, усталость и сотая чашка кофе, чтобы не уснуть. Рассказ на тридцать страниц, который пополнит копилку писателя. Новые романы, которые позволят хоть ненадолго удержаться на плаву, вырвать место под солнцем у таких же успешных, молодых, талантливых писателей. Писать любую чушь, публиковаться в журналах и любых периодических изданиях, быть на слуху – вот что такое быть писателем. Полгода бездействия и ты покойник – творческий труп.
    - Нет идей. Вот что это такое, просто нужно немного подождать – услужливо подшептывало подсознание, успокаивая, уводя от таких простых и неутешительных выводов – нет идей, только и всего...
    - Нет идей – прошептал Степан и откинулся в кресле – кого ты хочешь обмануть? Самого себя? А может быть дело вовсе не в усталости?
    Третий глаз потускнел, затянулся паутиной и без привычного допинга Степан не мог написать и слова. Но вот только не хотел он больше туда, где путешествовал каждую ночь. Не хотел…
    Все началось пару месяцев назад. Выход очередного романа, восторженные отзывы критиков, пресс-конференции и онлайновые интервью. Бесчисленные встречи с поклонниками, километры, пройденные кончиком шариковой ручки, сложившиеся в витиеватые росчерки автографов и пожеланий читателям. Ошеломительный успех. Фуршеты и пьянки. Творческие встречи и травка. Горячие поклонницы и просто стервочки, желающие хоть немного погреться в лучах чужой славы.
    Устав от суеты, Королев уединился дома с единственным желанием послать весь мир к черту, и написать, наконец, книгу, над идеей которой он размышлял уже давно, и которую твердо решил сдать в сроки, оговоренные с издателем. Распечатав пачку бумаги, писатель вставил в машинку чистый лист, и приготовился отстучать первый абзац предполагаемого произведения. В голове крутились посторонние мысли, с похмелья тряслись руки, организм, ослабленный неделей беспробудного пьянства, желал только одного – покоя. Королев поморщился и с ненавистью раздавил окурок. Ни одной мысли, ни одной. В тот вечер муза так и не пришла к нему. Не осенило его творческое вдохновение и позже. За два месяца Степан не написал ни одной строчки. Просто не смог.
    Теперь же Королев сидел за столом, тупо разглядывая белый лист, торчащий из машинки, который словно издевался, дразня своей пустотой. В кармане куртки лежал пакетик с белым порошком, в холодильнике поджидала початая бутылка водки. Поймав себя на желании выпить, Королев сжал кулаки. Оставался только один выход…
    Банкнота, скрученная трубочкой. Тоненькая, белая полоса на прямоугольнике маленького карманного зеркальца. Вдох, выдох, шумно втянуть ноздрями крупинки творчества. Бескрайний горизонт раскрывшегося сознания. Момент истины. В голове вдруг вспыхнул и разлился поток холодного голубого пламени. Степан понял, что пришло вдохновение, которого он так давно ждал. Разум воспарил вверх, сбрасывая оковы материи, освобождаясь от всего плотского, земного.
    Королев закрыл глаза, ощущая, как летит куда-то. Миллиарды миллиардов звезд пронеслись мимо, пропадая, оставаясь позади. Дальше, еще дальше. Туда где не ступала фантазия человека, живущего где-то на краю, на крошечной пылинке, затерянной в скоплении звездной пыли. Прочь из этих старых затертых галактик. Глубже, еще глубже. За пределы всего сущего, за границу безграничной вселенной. Разорвать паутину измерений, расшатать основы мироздания, ощутить бесконечную свободу в ничтожно малом промежутке времени и пространства.
    Промелькнули вереницей миры полудня и полуночи, звездная пыль рассеялась, покоряясь воле такого маленького, но могучего разума, поющего свою одинокую песню в холодной равнодушной бездне. Раствориться без остатка, стать частью всего сущего. Отдать свою свободу в обмен на счастье быть…
    Фрактальная геометрия тишины, гроздья звездных скоплений и туманностей, громада необъятного космоса. Водоворот, кипящая вселенная, свет и тьма, жизнь и смерть. Борьба и единение стихий, большой взрыв, тонкая пуповина пространства за горизонтом событий.
    Завихрения слоев энергий и сил, поворот в сторону от основного течения бытия. Вниз, туда, где тьма побеждает свет. Туда, где рождается темная половина, где кипит ледяная ненависть, где в адском пламени заморожена надежда, где дышит всесокрушающая злоба. Ниже, еще ниже. Спираль бесконечных галактик осталась в стороне, далеко, где-то там…
    Далеко, очень далеко. Неведомая сила подхватила барахтающийся разум, и потащила в бездну небытия, трясину забвения, в которой нет спасения. В миры, которых никогда не было. Миры, которые забыли создать. Миры, которым не сказали – Да будет свет! В запредел…
    Твари, живущие во тьме. Холодные, равнодушные. Чей-то алчущий взгляд. Смрад и желание убить, разорвать, чтобы насытить вечную жажду плоти. Существа, увидев которые, разум погружается в пучину безумия.
    Взрыв боли, стоны и зубовный скрежет. Еще немного, чтобы попасть туда, в пропасть отчаяния…
    Слабый человеческий ум увидел то, что не должен был видеть. Жадные, голодные щупальца схватили, всосали его, забирая божественную искру души, увлекая в запредельные глубины ужаса, в пустоту, из которой нет возврата.
    Маленький человечек, познал то, что хотел. Запредел раскрыл свою сущность измученному болью и ужасом разуму, принял его, показал себя, показал миры, увидев которые, человеческое естество вздрогнуло и раскрылось в кошмарном крике прозрения:
    - Нет!!!
    Нет надежды, нет света, нет спасения. Прочь! Забыть все, вернуться назад, к свету. Уничтожить все воспоминания, зарыть их на задворках подсознания. Назад, в свой мир…
    Любые страдания, любые жертвы, только не видеть, не слышать, не ощущать этого. Обрубить все концы, оторвать все эти щупальца, алчно сосущие жизненные силы. Назад, туда, где светло, где нет тьмы и холода…
    Королев подскочил, с трудом выдыхая воздух. Перед глазами плыли разноцветные круги, в ушах шумело. Пошатываясь, он кое-как добрел до туалета. Силы оставили его и он упал на пол, растянувшись на кафельном полу. Хватаясь руками за стены, он сумел немного приподняться, после чего его вырвало…
    - Черт!
    Известный писатель Степан Королев лежал на холодном полу в луже собственной блевотины, суча ногами, дрожа, не в силах подняться.
    Стук сердца, шум воды, и что-то еще. Что-то, что проникло в этот мир извне, прицепилось к испуганному разуму.
    Оно проникло из далеких измерений, чтобы и здесь нести боль и отчаяние. Дитя тьмы, тревожило, царапая когтями где-то на периферии сознания. Чужой, поселившийся в теле человека, заживо пожирающий изнутри. Тварь, питающаяся мыслями и чувствами, паразит, уничтожающий своего хозяина.
    Королев приподнялся, чувствуя, что понемногу приходит в себя. Дотянувшись до зеркала и упершись руками о стекло, он уставился на свое отражение.
    Кривая улыбка словно приклеилась на изборожденном морщинами лице. Запавшие глаза, потрескавшиеся губы. В некогда черных волосах появилась проседь. Запредел настиг его, протянув тонкую ниточку, соединив его разум с тьмой, клубящейся на дне холодной пропасти.
    Писатель ударил по зеркалу – паутинка трещин расколола изображение на части. Прочь! Это не он - глаза врали, обманывая, искажая реальность. Просто нужно немного успокоится. С трудом, перебирая ногами, Степан добрался до холодильника. Обведя мутным взглядом кухню, Королев покачнулся, с трудом сохраняя равновесие. Хохотнув, он достал из холодильника бутылку «Аляски» и выпил водку прямо из горлышка. Спиртное обожгло небо, вызвало взрыв необычайных ощущений, приятными спазмами перемещаясь по пищеводу. Королев, что есть силы, грохнул бутылку об стену и счастливо засмеялся. Дикий хохот заполнил кухню, то, усиливаясь, то, пропадая совсем.
    Чей-то голос вторил ему, и, подсмеиваясь вместе с ним, возбужденно нашептывал, рассказывая омерзительные вещи, о которых, как он считал, нужно будет обязательно написать.
    - Мы славно поработаем вместе. Нам будет, о чем рассказать читателю. Не так ли, Степан? Мы покажем, что такое запредел, раскроем его суть…
    Королев смеялся, всхлипывая, наклоняясь, чтобы подобрать осколки.

Оценка: 0.00 / 0       Ваша оценка: