Творчество поклонников

Исцеление любовью

Добавлен
2005-08-10
Обращений
7672

© Иннокентий Соколов "Исцеление любовью"

   
    (Найти и проделать с ней то же самое, что она сотворила с Чуковски)
    Проклятая дура – ну погоди же, доктор Марфин зажарит содержимое твоей черепушки, уж он сделает все как надо – не сомневайтесь. Пара сеансов электрошоковой терапии, и про личность Анны можно будет забыть. Навсегда! Он превратит ее в растение…
    - Идем!
    Марфин рывком выдвинул ящик стола, и вытащил пистолет. Горман испуганно смотрел, как Марфин прячет оружие за пояс. Перехватив взгляд санитара, Марфин поморщился, отметив про себя, что Горман в последнее время стал чересчур щепетильным (изнеженным). В голове промелькнула мысль о том, что попозже, когда они разберутся с этой проблемой, нужно будет подыскать кого нибудь другого, на место Гормана.
    (А что касается дружищи Гормана, так на этот счет у Марфина найдется пара дельных мыслей, будьте уверены)
    Они поднялись по главной лестнице на второй этаж, прошли по темному коридору. Марфин обратил внимание на странную тишину, которая словно одела старую лечебницу в одежды безмолвия, забирая, высасывая все звуки.
    (Тишина, и смерть…)
    В палате Гормана стошнило. Марфин, стараясь не обращать внимания на запах рвоты, который смешался с запахом смерти, внимательно осмотрел то, что осталось от Чуковски.
    - Сука! – выругался доктор, чувствуя, как гнев начинает просачиваться в душу, наполняя разум кипящей яростью – Сука!!!
    Марфин наклонился, изучая след, ведущий из палаты. Он вышел в коридор и осторожно подкрался к двери, за которой скрывалась запасная лестница.
    - Она где-то там – Марфин жестом подозвал Гормана – лестница имеет два выхода - на первый этаж и в подвал.
    Горман согласно кивнул – его некрасивое лицо пошло пятнами испуга. Марфин с отвращением посмотрел на санитара.
    - Иди за мной.
    Доктор открыл дверь, и они шагнули в полумрак запасного выхода. Ступеньки были скользкими, словно что-то пролилось на них. Что-то липкое, густое…
    Они спустились на один пролет, прошли мимо места, где Анна разговаривала с голосом. Спустились на первый этаж, (в свете пыльного плафона, Марфин с удовлетворением отметил, что Анна не прикасалась к двери, ведущей в вестибюль), и остановились у входа в подвал.
    (Она где-то там, затаилась и ждет, когда вы сунетесь в объятия смерти…)
    - Ну нет, детка – нет.
    Марфин покачал головой – пора немножко поиграть в прятки…
    Доктор вставил ключ, повернул его на пол оборота и обломил, оставив в скважине острый обломок.
    (Теперь Анна, ты не сможешь воспользоваться этой дверью)
    Из-под двери, ведущей в подвал, которую Марфин навсегда закрыл для Анны, выбивалась неровная полоска света. Теперь главное успеть зайти с главного входа в подвал – и птичка попадет в клетку!
    На секунду Марфину показалось, что пространство сгустилось, сжалось в одну бесконечно черную точку и развернулось обратно. Где-то вдалеке раздался тихий детский смех.
    (Что за чертовщина…)
    Марфин повернул голову, вслушиваясь в тишину – наверно показалось.
    В этот момент погас свет…
   
    9.
    Анна стала тьмой, она жила ею, сроднилась с ней, растворилась без остатка. Душа ее пребывала на дне мироздания, клубясь темным туманом, перетекая в пространстве теней. Остались тонкие иглы, пронзающие острыми уколами остатки того, что осталось от Анны, напоминая о неспокойной обязанности жить.
    И тихие голоса, которые наперебой шептали, насмехаясь над ней.
    (Слушай Анна, слушай – и не говори, что не слышала…)
    - Кто ты, Анна? Покажи нам кто ты…
    - Думай о вечности Анна, вспоминай…
    - У тебя много времени Анна, очень много…
    Сначала голоса просто надоедали, Анна отмахивалась от них, пребывая в вечном блаженстве небытия.
    Ей хотелось уйти полностью за грань сознания. Туда, где замер круговорот событий, причины, поменялись местами со следствиями, отсеивая ненужные воспоминания, оставаясь за пределом. Где все замерло в необыкновенном покое, и стали ненужными суета сует и всяческая суета.
    Голоса не хотели отпускать Анну, они становились настойчивее – требовали, угрожали…
    - Давай, Анна, давай…
    Острые злые молнии стали проходить сквозь разум, рождая потоки мыслей, разбегающиеся в разные стороны.
    - Хей-хо, Анна – Хей-хо…
    (И Чеззет…)
    Что-то всколыхнуло пространство, пытаясь разбудить царство вечного покоя, наполнить его жизнью.
    - Ну же Анна, покажи себя, выйди из темноты…
    - Исчезните - бормотала Анна, пытаясь отмахнуться, не обращать внимания не голоса – оставьте меня в покое…
    Голоса на миг замолчали, затем сложились, объединились в один. И этот голос закричал, все, более усиливаясь, заполняя тьму раскатами грома:
    - Выйди из тьмы… Анна…
    Анна застонала - проклятые голоса вырвали ее из забвения, вытащили на поверхность.
    - Что вам нужно от меня, провалитесь прочь…
    Голос захохотал, отзываясь в сознании, переполняя душу леденящей яростью:
    - Вспомни Анна, вспомни все…
    Ожидаемые мгновения покоя ушли в вечность, маня своей недоступностью. Анна застонала, в напрасной надежде вернуть утраченное счастье.
    Голос не отступал.
    - Я помогу тебе Анна. Хочешь, я покажу тебе вечность?
    Тьма вернулась на место, растянулась во все стороны пустым пространством. Все потеряло смысл. Исчезла материя, перейдя за горизонт событий, превращаясь в лохмотья хаоса, сгущаясь, растворяясь в беззвучной пустоте.
    Она была одна в зияющей бездне, она стала этой бездной.
    Время остановилось, потеряв точку отсчета. Мертвый хаос подчинил своей воле, застыл в неподвижности.
    В бесконечно долгий миг Анна узнала что такое боль несуществующей души, и она закричала в темноту.
    (Смотри Анна, смотри – и не говори, что не видела…)
    - Да будет свет – голос родился в пространстве, возрождая к жизни мертвую, несуществующую материю.
    И был свет, и яркая вспышка взрыва разнесла по вселенной осколки тьмы, ставшие светом. И миры пронеслись яркой спиралью, вращаясь вокруг оси мироздания…
    Яркие звезды вспыхнули во вселенной, принеся смысл и… страх.
    Голос вернулся.
    - Хей-хо, Анна – раскройся, покажи свою суть…
    Звезды закружились в немыслимом хороводе, и обрушились на Анну. Она кричала, сгорая в ледяном пламени...
    - Хей-бо, Анна, хей-бо – пели звезды, взрываясь миллиардами взрывов, разрывая на куски, принося боль и бесконечную агонию.
    (И чеззет…)
    Анна сбросила грязную окровавленную простыню, и приподнялась, рассматривая операционную. В прошлый раз уныние осени царило в этих стенах. Теперь же наступила зима. Кафель давно обрушился с потемневших стен, образуя смерзшиеся кучи мусора. Пыль сменилась грязной пленкой изморози, покрывая причудливым узором стены и пол.
    Запустение сменилось разрушением. Иллюзии растаяли, чтобы замерзнуть тонким слоем застывших надежд.
    Анна осторожно ступила на холодный пол. Пол был холодным, так же, как и воздух во всем здании. Она вышла из операционной, толкнув старую покоробившуюся дверь, с разбитым куском стекла и угодила в длинный коридор. Коридор уходил далеко. Анна пошла по коридору, считая двери, мимо которых проходила.
    Раз.
    Два.
    Три.
    (Жертва замри…)
    Она остановилась, как вкопанная, увидев полуоткрытую дверь. Лучи света выбивались из-за двери, освещая небольшой участок, словно приглашая войти.
    Анна вошла. Комната, в которую она угодила, была небольшой. Такой же облупленный кафель, та же отсыревшая штукатурка, опадающая на грязный пол серыми хлопьями. И зеркало…
    Зеркало занимало всю дальнюю стену комнаты. Печать упадка и разрухи не коснулась ровной, кристально чистой поверхности зеркала. Оно искрилось, маня к себе, испуская ослепительный свет.
    - Приди ко мне – шептало зеркало – войди в меня, я отражу твою душу, открою тебе все твои секреты, все вопросы, ответы на которые давно известны тебе, но которые ты прячешь в глубине сознания, боясь вытащить из далеких закоулков, пытаясь хранить зыбкое равновесие.
    Зеркало умоляло, звало к себе, тянуло в зазеркалье. В мир, который был отражением иллюзий, или иллюзией отражений.
    Анна подошла к зеркалу, и с ужасом поняла, что не видит в зеркале себя. Зеркало прилежно отражало стены комнаты, мусор на полу, паутину на потолке, совершенно забыв про ее существование.
    (Словно игнорируя…)
    Анна протянула руки к холодной поверхности, и ее кисть не встретила сопротивления, погружаясь в ледяную пучину несуществующего пространства.
    Зеркало легонько заколыхалось, словно в спокойную водную гладь бросили камешек. Анна отпрянула, осознавая, что еще немного, и ринулась бы с головой в сладкий омут зазеркалья. Словно почувствовав ее испуг, зеркало помутнело, изображение размазалось, стало нечетким, и пропало. Поверхность зеркала стала абсолютно черной.
    Если раньше оно светилось ровным светом, то теперь, казалось, вбирало в себя свет. Анна снова коснулась зеркала – рука наткнулась на сопротивление. Обычное стекло.
    Зеркало задрожало, словно пытаясь вырваться из стены, чтобы разлететься на мелкие, острые осколки (иссечь, изрезать тебя Анна, вонзиться холодными стеклянными стрелами в твою плоть).
    Темнота рассеялась – Анна увидела очертания какой-то комнаты. Знакомой комнаты.
    (А теперь смотри Анна…)
    Анна увидела, молодую, миловидную женщину в белом халате, которая читала книгу. Она узнала ее – это была Вера, медсестра, проходящая практику у Марфина. Внезапно Вера отложила книгу, и наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то.
    (Угадай Анна, кто пришел в этот поздний час к Вере? Скажу тебе одно – это уж точно не доктор Марфин…)
    Вера встала из-за стола и направилась к двери, собираясь впустить гостя, нарушившего ее покой.
    Анна вздрогнула, догадываясь, кто бы мог быть этим гостем. Она прижалась лбом к стеклу.
    (Нет, Вера, - не делай этого, не впускай никого!!!)
    Вера открыла дверь, и маленькое, величиной с собаку, существо, запрыгнуло на нее, сбивая с ног, вцепившись крючковатыми пальцами в горло.
    Анна узнала Бо!
    Придушив Веру, существо вернулось, чтобы закрыть дверь, затем не спеша, методично принялось обшаривать содержимое шкафчиков, стоящих в кабинете.

Оценка: 5.00 / 1       Ваша оценка: