Творчество поклонников

   Я наркоман.
   И ты наркоман, и все существование лишь промежутки между вмазыванием, вечное ожидание дозы, как смысл к жизни. Жизнь ради жизни. Доза ради Дозы.
   
   Рабы собственной глупости. Мастурбация как средство самовыражения.
   
   Мы привыкаем к девушкам, телевизору, качеству еды и жизни, деньгам, уважению или его отсутствию, к грусти и радости, к бессмысленным разговорам по телефону, которые не меняют даже настроение, мы привыкаем платить по счетам за эти самые разговоры, хотя уже давно забыли для чего это нужно. Мы ходим на роботу не потому, что нам нужны деньги, а просто потому что так надо. Так надо. Всем что-то надо. Причем всегда одно и тоже.
   
   Попробовав однажды, вы привязываетесь навсегда. Это закон реальности. После первой дозы второй мало.
   
   С каким призрением мы смотрим на павших и просящих денег у наших чистых ног. Но сами отличаемся от них только внешне. Отнимите у нас Мtv и Интернет, жаренную курицу и нарезанный квадратный хлеб, и у нас начнется обычная ломка. Хотя разве может ломка быть обычной? Каждая ломка – это как новый год. Никто не хочет его встречать, но к двенадцати все уже еле стоят на ногах и не понимают почему из года в год все повторяется как по написанному. Как встретишь – так и проведешь. Поэтому всегда ломка.
   
   Во время ломки появляется навязчивая привычка говорить всем правду. Но ты вмазываешься, а правду сказать хочется, потому что только что ты подсел на еще один дранк. И это не принципиально. Просто хочется. Хочется быть клевым, резким, непоколебимым и умным. А ты катаешься по полу и молишься о вмазке.
   
   Я наркоман. И все кто меня окружают.
   Быть не таким как все – это доза.
   Я наркоман.
   Каждый день нужно что-то делать ради кайфа, или удовлетворения – это тоже не принципиально.
   Диструктивизм как основа материализации желаний.
   
   Недавно я взял железную палку и разбил несколько вещей на балконе. Это было так здорово, что я не могу об этом забыть. Это чувство, когда энергия в твоих руках, ты можешь почувствовать ее, а ударив увидеть – незабываемо. Руки зудят при воспоминании об этом. Сила, что может быть лучше?
   
   И это еще одно проявлении моей зависимости. Чем дольше я живу тем больше мне нужно вмазываться. Поэтому в старости начинается маразм – ломка так сильна, что доза должна быть размером с дом. И чаще и больше. Ломка убивает.
   
   Глаза закрываются и открываются, солнце встает и садится, хотя основательно ничто не меняется. День ото дня одно и тоже. И разница не в восприятии, а в желании заметить. Признай или отвергни, ты к этому еще вернешься.
   
   Ты наркоман, хочется нового – чего угодно, технологий, лекарств, фильмов, книг. Но я уже не воспринимаю того, что ниже увиденного и прочитанного мной. Эволюция только у каждого в голове. Поэтому дети такие радостные. Им по барабану что смотреть – главное смотреть. Мысленная эволюция быстрей окружающей мы воспринимаем не воспроизводя, голову можно назвать черной дырой. В нее все входит, а выходят только проблемы, и желания. Чем больше проблем, тем больше желаний. Вот я и говорю – Нарки.
   
   Я нарк, ты нарк, мои друзья нарки, их родители нарки. Мои родители тоже нарки, только у них не хватит мозгов это понять. А в чем проблема, да нет проблемы, есть ситуация. Наша ситуация в том, что глаза закрываются не потому что должны открыться, а потому что так надо.
   
   Нам надо быть нарками. Нам нужны дураки. Нам нужны нищие с их вонью и богатые с их безмерной глупостью.
   
   Дайте нам чего мы хотим, и мы захотим еще больше.
   
   Или не давайте ничего, и мы будем зависеть от этого.
   
   Убивайте, смотрите, бейте, ненавидьте, кричите, смейтесь и плачьте, но не оставляйте нарка одного.
   
   Глупо, но мы зависим от зависимости. Иначе ради чего тогда?
   Дозы.
   
   
   Вмажься и сдохни грязная свинья! Потому, что я не хочу зависеть, но так надо, ебаный в рот. И мы будем продолжать свое дерьмо.
   
   Потому что мы нарки, и дороги назад нет. Вы это поняли? Сзади пулеметы, только вперед к маразму или передозу, как говорится, у всех свой путь, один хрен – знаменатель один.