Предисловие
Не стоит принимать этот рассказ за откровение. Вряд ли кто собирался, но... на всякий случай. Я просто его написал. Если вам не понравилось, как сказал бы Шон - это Ваше право. Но я не Шон, поэтому будте готовы, просто о нем забыть. Это просто маленький никчемный рассказец.
***
Мои зрачки закатываются к затылку от этого ужасного холода внутри. Эта боль, что сидит в животе и сердце. Она иногда засыпает, но как кровосос, всегда просыпается. Тоже самое, что проглотить живую крысу. Крысы ведь хорошо умеют рыть, да? Возможно, внутри меня их несколько.
Но я не унываю.
Не правда ли смешно? Я живой труп, но я не унываю! Стакан наполовину полон! И это хорошо. Иногда бывает странно, смотришь на потолок, а видишь себя. Очень это странно. Странно и больно, как если скрестить слона с хомяком. Одному больно, а другому странно. Вот и посмеялись. Только вряд ли хомяк смеялся вместе с нами.
Хомяки странные животные. Вообще я не люблю животных. Они всегда делают не то, что нужно. А запах? Ужас. Вот я и не люблю животных. Нет, ну, если вам нравится, так хорошо, ваши проблемы остаются вашими. Мои крысы - моими.
Грыз, грыз, грыз – слышу я в ночи.
Наверное, они могут сказать, что слышат в ночи мой вой. Я вою по ночам. Пытаюсь рычать, вдруг они испугаются? Но получается только выть, и никому кроме меня и соседей не страшно. Они меня, наверное, держат за идиота, и зря, кстати. Я знаю очень много вещей. Они о них даже и не догадываются. Вот почему небо голубое? Все видят, но не все знают. А я знаю. Хотя я не люблю хвастаться. Мне все равно.
Что? Я дурак? Возможно. Это ваше право считать меня дураком. Хотя я и не дурак. Дурак не знает, сколько будет дважды два, а я знаю. Конечно, можно поговорить о различиях восприимчивости вербального и невербального интеллекта, но вряд ли вы оцените мой энтузиазм.
Я люблю говорить о себе. Хотя и не знаю почему. Наверное это из-за крыс. Сколько себя помню, столько они жили во мне. Память у меня правда не из лучших. Это наверное, синдром замещения. Забываю то, что причиняет боль. Жаль что забыв причину мучений, меня не оставляют сами мучения. Это то же что сохнуть в воде.
Грыз, грыз, грыз.
Три слова олицетворяющих мое жалкое и никчемное существование. Как ни жаль, но эта банальность - истинная правда.
Можно смотреть в окно, в лес, смотреть в прекрасное небо, но крысы меня не отпустят. Никогда. Я их вечный раб, хотя возможно, им это тоже не доставляет удовольствия.
Неужели все так плохо?
Обожаю этот вопрос. А что вы знаете насколько? Вы знаете, как это исправить? Вы знаете, какого с этим жить? Вы знаете, какого засыпать и просыпаться изо дня в день в холоде собственной души, с ноющей, кровоточащей раной вместо сердца? Знаете, какого просыпаться без надежды?
Ни будущего, ни прошлого. Ни настоящего.
Ничего нет. Есть только боль.
И крысы, что ее творят.
Я не помню этих крыс в лицо, только лишь их размытые очертания, от воспоминания о которых я превращаюсь в пульсирующее пятно боли и несчастья.
Бедные и глупые, привыкли считать, что будь у них тоже, что у богатых и умных, они стали бы богатыми и умными. Наверное, поэтому они бедные и глупые. Тоже самое и со мной. У меня есть много чего такого, чего нет у других. И смотря на меня, они думают, что в своем несчастье я не заслуживаю того, чего достиг. Смотрят снизу вверх, а думают что сверху вниз. Это обидно. Хотя я ни на кого не обижаюсь. Это их право. Да, да. Их. Или ваше.
Судьба расставит точки над странными буквами. «И облеченный кратковременным величьем» Так, кажется, писал Шекспир:
«Но человек,
Но гордый человек, что обличен,
Сиюминутным, кратковременным величьем
И так в себе уверен, что не помнит,
Что хрупок, как стекло, - он перед небом
Кривляется, как злая обезьяна,
И так, что плачут ангелы над ним»
Всего лишь слова, ветер на песке жизни, но отчего-то их хочется помнить. Лучше понять и забыть, чем помнить, но не понимать. Хотя это уже риторика.
Знаете, есть очень интересное занятие – пытаться выяснить «за что»? Увлекательность обеспечена, а прелесть в том, что не получаешь ни ответа ни удовлетворения. Вот спросите, «За что мне это наказание?» Ну и плюс имя объекта.
Ааааааааааааааааррррррррррр.
Грыз, грыз, грыз.
Грыз, грыз, грыз.
Как говорится, друзей не приглашают, сами приходят. Возможно. Их послушать - так крысы мои лучшие друзья. Вроде не зову, а приходят и едят. Едят меня как последний ломтик иссохшегося сыра.
Самокопание на уровне семилетнего ребенка. Но не стоит недооценивать семилетних.
О, нет. Если бы я знал то же, что знает каждый семилетний, я бы владел миром. Как вариант – был бы богом.
Общество. Прекрасная, неисчерпаемая тема. Но стоит задуматься лишь над принципом его развития. А развивается оно асимптотически.
Асимптотически.
Это прекрасное слово. Его стоит запомнить только ради того, чтобы однажды применить.
Суть же в том, что развиваясь, оно, общество, пытается все упорядочить, подчинить себя каким-либо законам. Абсолютно любым. Безумно сложным или невозможно глупым. Но подчинить себя им. И в этом процессе раскладывания себя по полочкам. Вырабатывается энергия. Нет не электрическая. И ни какая другая. И энергии этой общество может дать два хода. Первый – в никуда. Иначе просто забыть о ней. А второй – направить в неизвестное, на исследование новых измерений, неизвестных областей – новых полочек, если угодно. И в этом прелесть человеческого существа. Животные тоже стремятся к соблюдению правил, но энергию они используют первым путем. А мы вторым. Отсюда и оправдание слову Прогресс. Хотя это не значит, что мы лучше. Совсем нет.
Мы лишь белки внутри колеса. Мы его не видим, но все равно крутим. Без причины и оправдания, просто потому что мы не знаем другого пути. И вот после этого, разве ли мы лучше зверей? Просто у нас колесо больше.
Размер колеса – компенсация за отсутствие объяснений. Просто их должно быть больше. Познание – бесконечная, мертвая петля, ведущая нас в никуда своим сладостным обманчивым ликом. Это ли не катализатор нашего развития? А разве можно назвать развитием бег на месте? Иллюзия высшего сорта.
Грыз, грыз, грыз.
Страшно лишь жить. Страшно засыпать зная, что проснешься. Страшно идти в никуда.
Суть лишь в том – есть ли у нас выбор.
И это уже не риторика, потому что выбора у нас нет.
Судьба это когда дорог много, а ты приходишь из точки А в точку D. А если дорога лишь одна и точки лишь две? Разве ли это судьба? Если выбора нет, не значит ли это что свобода лишь смирение с данностью?
Ветер злится, а небо смеется.
И лишь слышно – грыз, грыз, грыз.
Грыз, грыз, грыз.
Добро пожаловать в мой мир.