Творчество поклонников

   
   
   
   
   
   
   
   
   1
   
    Эта пивнушка, название которой Александр уже позабыл, своим внутренним видом ассоциировалась с Чамлис – разновидностью бывших подпольных баров времен сухого закона, у которых и вывески-то толком нет. Длинные деревянные столы, поделенные на две части перегородкой; желтые лампы, диванчики и прочий «старый Нью-Йорк» - идеальные декорации для фильмов категории «эншент пик», таких как «Сладок и гадок», поставленный Вуди Элленом. Уже в который раз пойманное ночное такси безразлично увозило Алекса от подобных забегаловок по обратному маршруту – к его дому. Другого Алекса. ДРУГИМ он особенно становился сейчас, в пьяные моменты сладострастия. Когда в свободное от работы время после «прогулок» он частенько возвращался домой и там уже, отчетливо огородившись от окружающего мира, продолжал топить в виски или бурбоне свое изнемогающее существо. Он не был пропащим алкоголиком, потерявшим себя. Однако находился близко к тому, чтобы окончательно сдать позиции, чувствуя одолевающую немощь и бессилие. Да, именно в такого «загнанного» самой жизнью он постепенно превращался. Медленно, но верно. Уже на протяжении пяти лет. Переходный период, по его собственному утверждению, начался, когда он однажды услышал в ванной этот злорадный вопль, вывернувший его бытие наизнанку… С тех пор прошло уже много времени, и он успел сменить свою прежнюю квартиру и даже район. Но этот навящивый звук остался с ним навсегда, преследовал в ночных кошмарах. И все после того, что случилось на Хокинг-стрит, когда на его глазах происходило немыслимое.
   
   2
   
    В сознании человека, который никогда не был в Нью-Йорке, Бронкс – это самый опасный район города, где стоит лишь оказаться на улице без охраны – и тебя зарежут, даже не спросив имени. Именно здесь белый брокер Шерман Маккой из «Костров амбиций» Тома Вульфа попадает в ловушку, расставленную ему двумя черными подростками. Здесь черные дерутся с белыми в «Бронкской истории» Роберта Де Ниро. Здесь совершил свою «кошмарную прогулку» с востока на запад лимоновский Эдичка, сравнивший Бронкс со Сталинградом 1943 года – в пользу Сталинграда. И именно здесь, на улице Гранд-Конкурс, теперь проживал Александр Крамской – хваленый и способный бухгалтер, променявший на новое место жительства свой старый Куинс – самый большой из нью-йоркских районов. Оставил свой любимый Флашинг – Медоус парк, куда практически ежесезонно отправлялся на матчи открытого чемпионата США по теннису. И к тому же – такие спортивно-увеселительные сооружения, как стадион «Шей» и ипподром «Акуидакт», где также любил очень часто проводить время.
    После того, как в своей прежней квартире он столкнулся с «вторжением извне», он стал известным чуть ли не на весь Нью-Йорк. И поэтому его поспешное бегство за черту своих пенат спасло его ненадолго прежде, чем о нем все стали говорить как о «человеке, спустившем в толчок труп». Приехавшим тогда полицейским Алекс рассказал невероятную историю, заставившую стражей закона лишь в сердцах покрутить у виска указательным пальцем. Крамского стали подозревать в убийстве своей жены. Однако позже гипотеза относительно убийства рассеялась сама собой, так как это дело даже не дошло до суда за отсутствием достаточного количества улик.
    Алекс не родился в 60-е в том районе, где он сейчас проживал, чтобы пережить золотую суть «Костров амбиций». Да и зачем? Когда можно здесь и сейчас, в новейшем времени преспокойно узреть кое-что другое, не менее будоражащее сознание. Неистовую запредельность. Хотя ведь хорошо известно (по крайней мере, заложено в людском сознании), что ничто в мире – даже порой невероятное и необъяснимое – ничто не может существовать беспричинно… Небеспочвенно стучит по крышам дождь долгими сырыми летними ночами. Небессмысленно убегает за черту ночи солнце. Неспроста преодолевает человек размеренный отрезок времени под названием «жизнь», чтобы в конечном итоге слиться воедино с вечностью… Несмотря на это, в природе неизменно сосуществуют уже известное с еще неизведанным, открытое с еще ненайденным. Неисчерпаемость мира, великое множество его многоликих явлений препятствуют выработке убежденного материалистического мировоззрения. Столкновение лицом к лицу с такими явлениями заставляет оживать в глубинах психики у многих необъяснимое чувство присутствия чего-то неведомого. Того, что через сотни, тысячи, миллиарды лет с начала существования мира может вдруг пробудиться, ВСБЕСИТЬСЯ, и изменить ход событий, прогресс, жизнь… Вырваться на волю. Чем больше мы пытаемся постичь до скончания неумолимо убегающего вперед времени, тем большие размеры приобретает непостижимое в наших снах наяву. СНАХ МАНЕКЕНОВ, уязвимых к сильному толчку высших сил. Словно красивое дорогостоящее, но хрупкое стеклянное изделие может разбиться человечье существо. При чем – как внешне, так и внутренне. Существо, наделенное разумом. Это уже потом они делятся на мужчин и женщин; слабых и сильных; волевых и слабохарактерных. Сущность разума едина для всех. Разума и души.
   Алекс разбился изнутри. Он верил – просто не мог не верить – в небеспричинность произошедшего в его… в их с Рэйчел ванной. Однако же сила уловки той самой неистовой запредельности его смяла, скомкала ширь его разума. Одним рывком опрокинула манекен, который, наверное, уже никто не поднимет… Ранила, отобрав смысл преодоленного примерно наполовину того размеренного отрезка времени.
   
   3
   
    Александр был русским американцем. Родом он был из Хабаровска. Изучал английский язык на протяжении всей жизни. Перебраться в Штаты имел мечту еще при поступлении в институт. Рэйчел была его первой любовью. Именно она во многом (физически и духовно) способствовала реализации его давних замыслов относительно переезда в другую страну. Знание английского Алексом сгладило их встречу. Хотя Рэйчел поначалу и относилась к его ухаживаниям несерьезно, не предполагая действительно зародившихся чувств в сердце ее будущего спутника жизни. С того самого дня, когда Алекс случайно увидел ее среди других туристов и познакомился с ней, ему иногда казалось, что происходящее с ним – не настоящая жизнь, а сладкий сон. Потому что в реальном мире он не мог жениться на таком сокровище, как его Рэйчел. Красивым лицом, как бы перенятым с картины из живых красок, в обрамлении густых мягких сверкающих каштановых волос, стройной фигурой, длинными ногами, высокой грудью она не могла не свести с ума любого встречного мужчину. Сам Алекс осознавал это, когда, бывало, глядел в ее большие, выразительные черные глаза. Чистые и прямые. Заставляющие сердце биться в волнении и одновременно в радости…
   И что же теперь? Его ангела больше рядом нет, потому что в один прекрасный день Рэйчел пропала. Не выйдя на улицу, не уехав в другой город. Не где-то там, в другом уголке мира, где каждый день происходят тысячи пропаж, убийств, ежечасно гремят взрывы и крупные корпорации убивают окружающую среду, заставляя наивно думать, что так оно и должно быть… Она исчезла в собственной квартире, однажды после работы решив принять душ. Никакого трупа. Только женский крик, исполненный страха, и который невозможно прогнать из головы. Алекс до сих пор в это не верит. Не может найти всему рационального объяснения. Он был близок после происшествия к тому, чтобы загреметь в тюрьму. Но еще ближе – чтобы прямиком отправиться в психушку…
   Уже пять долгих лет он не находил себе места, надеясь, что все это какая-то сказочная жестокая шутка, природная издевательская уловка. Что в один прекрасный день он, проснувшись, обнаружит рядом на кровати свою любимую и все окажется лишь кошмарным сном. Или, по крайней мере, Рэйчел вновь появится из ванной и черт со всей этой материалистической загадкой. Но проходили дни, годы, а все оставалось так, как есть. Алекс попытался продолжить свое существование в этом бездушном мире. Именно существование, потому что его полную смысла жизнь Рэйчел в тот день забрала с собой, оставив его опустевшую, иссушенную плоть на дальнейшее растерзание самой себе. Алекс решил бежать… Куда подальше – отсюда, из своего старого дома.
   
   
    Почему именно Бронкс?
   У Крамского на это был свой ответ. Там проживал его знакомый Виктор Тэйлор. Директор фирмы по продаже автомобилей. Он сразу же помог Алексу с работой ввиду имеющейся горящей вакансии бухгалтера. Перед тем, как покинуть Куинс, он предварительно связался с Виктором и удостоверился, что тот будет рад принять его на службу в любое время. Тем более, фирма, где Алекс работал до этого, была на грани неминуемого финансового краха. Компания «Motors», радушно принявшая нового трудящегося в свои ряды, была основана еще в восьмидесятые годы, когда главным направлением технического развития был постепенный переход от базовых отраслей к отраслям, опирающимся на прогресс науки и техники и квалифицированную рабочую силу. Когда был самый подъем автомобилестроения. Когда только настоящие производители суперкаров, такие, как Порше и Феррари могли оставаться на гребне волны. И даже несмотря на то, что уже идет третье десятилетие, эти машины оставили свой след в автомобильной истории.
   - Восьмидесятые не отличались хорошими новостями для спортивных автомобилей, - говорил Виктор всем клиентам, жаждущим приобрести транспорт именно данной категории. – Многие производители ленились переделывать свои автомобили под более жесткие требования США относительно загрязнения окружающей среды. Порше, к примеру, 959 был отличным автомобилем того десятилетия, но, за исключением экспертов и небольшой группы журналистов, никому не довелось поездить на этом автомобиле в США. Когда дебютировал этот автомобиль, он был наиболее продвинут в техническом плане среди всех выпускавшихся на тот момент автомобилей. Плюс 959-й принимал принимал участие в ралли Парид –Да кар, соревнования класс GT и суперскоростных гонках по автобанам. 959-й открыл дорогу новым супермощным полноприводным автомобилям…
   
   
   Дела у Алекса в финансовом плане проистекали хорошо, и даже отлично, чего нельзя было сказать о личной жизни. Он поселился в превосходном благоустроенном коттедже на главной улице Бронкса, застроенной прекрасными домами в стиле ар-деко и модерн, которой в начале ХХ века было предписано стать Новыми Елисейскими Полями. Которая потеряла в те годы половину архитектурных памятников. И хотя сейчас Бронкс превратился в не очень богатый, но куда более мирный район, еще недавно, в 70-х годах он был территорией, поделенной преступными группировками, где не продавали ничего, кроме наркотиков, мусор не вывозили, а здания сжигали, чтобы получить страховку.
    В Нью-Йорке, в отличие от некоторых других штатов, при подписании бумаг о купле-продаже жилья не нужно собирать в одной комнате покупателя, продавца и их адвокатов. Несмотря на это, Алекс перед приобретением дома настоял на встрече с продавцом, не обращая внимания на протесты своего риэлтора. Он стремился к тому, чтобы бывший хозяин жилья показал ему, в каком стенном шкафу поскрипывают дверцы, где потрескивают доски пола. К тому же осведомился, не «шалят» ли водопроводные трубы на кухне и в ванной. Услышав на все вопросы вполне устраивающие ответы, Алекс дал окончательное согласие на покупку, конечно, несколько удивив своей дотошностью бывшего владельца жилища.
   
   4
   
   Но, даже перебравшись на новое место, Александр ни капельки не почувствовал себя в безопасности. Так сказать – не вписался в новую жизнь. Потому как произошедшее в Куинсе не давало ему покоя ни днем, ни ночью. Ему все время чудилось, что око «Взбесившегося» каким-то образом постоянно следит за ним. А сама реальность будто тонким слоем пропущена через каретки какого-то невидимого гигантского механизма, наложившего на нее после обработки нестираемые черные пятна; и теперь все человечество обречено вместо воздуха впитывать молекулы именно этих адских пятен, полностью изменивших тот мир, что был известен раньше. Хотя ведь эта реальность была обречена на превращение в ядовито-газовую камеру изначально, с самого своего зарождения.
   Алекса то и дело против его воли посещали подобные мысли.
   И. конечно же, он не мог не думать о Рэй. Пока в еще совсем чужом доме все как-то навязчиво наводило на мысли о ней. Даже когда Алекс откидывал голову на спинку дивана и глядел в потолок, он, бывало, слышал Рэйчел, прижавшуюся к нему и задумчиво шепчущую:
   - Одобряю твой выбор. Этот дом – просто прелесть...
   Она молвила это, как бы решив отвлечь его от мрачных раздумий. Когда-то она получила диплом архитектора, а позже стала мастером своего дела. Теперь же, перед «смертью», открыла собственную фирму в сотрудничестве с бывшими однокурсниками.
   - …Этот дом – просто прелесть.
   - Ты рядом, Рэй. Ты будешь со мной всегда, где бы ты ни находилась в текущий момент.
   Когда он поворачивал голову, уже не в состоянии отличить явь от галлюцинаций, понимал, что сидит в зале один.
   А его сны. Сладкие и жуткие. Издевающиеся и ублажающие… Целые складные архитектоники, картины – яркие и насыщенные… Живые и в то же время абсолютно нереальные. Там он прижимает к себе ее. Затягивающийся поцелуй смешивает все воедино – ощущения, видение, чувства – в один окутывающий собой тело приятный жар.
   Да, его сны. Они, наверное, были теперь реальнее жизни. Ведь она сама для Алекса теперь стала сновидением. Только кошмарным.
   
   5
   
    В тот вечер Алекс после очередной прогулки в бар поудобнее устроился на диване, решив на этот раз растянуть время до нового ночного путешествия в объятия Рэй. Пробежав с помощью пульта по всем телевизионным каналам, он остановился на каком-то кино. Алекс положил устройство дистанционного управления на тумбочку и уставился в широкий плоский экран…
   Проснулся он в холодном поту. Огляделся по сторонам. Немного успокоился при виде собственного зала. Телевизор показывал все тот же дешевый трэш-ужастик, так пытающийся загипнотизировать зрителя живыми, но холодными криками персонажей, которых настигают разные там монстры. Едва Алекс облегченно вздохнул, прогнав остатки жуткого сна, как вновь невольно напрягся. Прислушался, убавив звук телевизора еще на несколько уровней. Будто в довершение его кошмара, где-то в коридоре время от времени неотчетливо дребезжал какой-то звук… Слабое журчание ручейка быстро переходило в тихий звон сыпавшегося стекла. Очередные глюки?.. Алекс тихо простонал, собираясь вновь погрузиться в забытье. Однако «призыв» усиливался, и его настойчивость раздражала. Алекс надел тапочки, покинул комнату и вышел в коридор, думая лишь о том, что в силу его теперешнего состояния он вполне объяснимо мог позабыть закрыть в ванной или на кухне кран. Ничего более…
   Звук привел к ванной. Алекс открыл дверь. То, что он увидел, моментально повергло его в шок, заставив вновь пережить Куинское вторжение.
    Комната была заполнена темно-зеленым светом, ходящим медленными беспорядочными волнами. Нечто подобное он застал в своем прежнем доме, прибежав на крик Рэйчел. Перед тем, как позже все исчезло. За несколько минут до того, как броситься к телефону и вызвать полицию, а потом передать людям увиденное словами… Ну и, естественно, слыть психом.
   Теперь же, увидев это во второй раз, он застыл как вкопанный. Из его горла вырвался сдавленный глухой стон. Как такое может быть? Ведь известно, что молния не бьет в одно и тоже место два раза. Не войти во второй раз в одну и ту же реку. Как же могло происходить подобное в его доме? Именно в его… Особенно после того, как он сменил адрес. Нет, все это в его воображении. Он псих, и все тут! Иначе откуда бы ОНО узнало, где он поселился теперь? Выставив мысленно самому себе диагноз, Алекс растянул губы в улыбке психически неуравновешенного. Но затем пулей вылететь из дома, забыв про телефон, работающий телевизор и, вообще, про все на свете, его заставило кое-что еще. Когда его глаза привыкли к необычному свету, он вдруг отчетливо разобрал в отдалении комнаты (она сейчас превратилась в подобие коридора – длинного прохода между мирами, уводящего в неизвестность) появившийся силуэт. Чьи-то очертания. Обличие очередного призрака, бегущего навстречу ночи, сейчас намеревалось раскрыться.
   
   6
   
    Мейсон Каан, ближайший сосед Алекса, и, к тому же, самый первый житель, с кем познакомился тот по приезду на новое место жительства, сидел на диване в своем доме. Он потягивал через соломинку молочный коктейль и с наслаждением глядел по видео сказочный эротический фильм, купленный им сегодня. Если кто-то где-то тосковал по любимой женщине, не видя без нее абсолютно никакого смысла жизни, то Мейсон являл собой полную противоположность этому образу. За свои сорок лет он успел два раза жениться и развестись, так и не заведя детей. И сейчас чувствовал себя свободным от всех житейских проблем, не ощущая в них острой потребности, и повидавшим в жизни если не все, то, по крайней мере, самое главное.
   …Молодая симпатичная и сексапильная девушка – адвокат по имени Сильвия, не привыкшая проигрывать, и всегда подходя к любому делу предусмотрительно, искушенно и логично, то есть, будучи на все сто процентов уверенной, что очередной судебный процесс закончится победой для нее, при присяжных разоблачает несчастного мужа, изменявшего своей жене. В честь ее нового сорванного «Джек-пота» молодой человек Сильвии организовывает шикарный ужин при свечах, который позже переходит в обжигающую ночь любви. И в тот самый момент, когда парочка, как и положено, оказывается за закрытыми дверями спальни на огромной кровати со сверкающими белизной бархатистыми простынями, в дверь Мейсона раздается несколько звонков и настойчивых стуков… Он неохотно, и даже с читающейся на лице злостью, хватает пульт и останавливает кассету. Нащупывает ногами на холодном полу мягкие домашние тапочки и, со скрытым вздохом и восклицанием вполголоса: «Что б ты провалился, кого бы там хрен ни принес на ночь глядя!», пошатываясь выходит в коридор и направляется в прихожую. Включает свет. Глядит в глазок, недоуменно пожимая плечами, и отмыкает дверь.
   - Алекс! Это ты? Что стряслось?
   Его друг, чуть не сбив соседа, спешно протиснулся в комнату, тяжело дыша и сверкая блестящим от пота лбом.
   - Мейсон,.. оно… Когда она пропала, я видел то же самое. А теперь оно здесь… - учащенное от бега дыхание Алекса не позволяло что-либо разобрать в его словах.
   
   
   У работающего телевизора в доме Александра Крамского стояло Оно. Внимательно вглядывалось в большой экран, запечатлевая в себе отдельные киношные образы. Форма существа – аморфная, неясная, но переливающаяся всеми переходящими один в другой цветами радуги. Оно представляло собой полную антиномию – физическую и материалистическую противоположность любому живому существу на Земле. То есть эмпирически оно не подпадало ни под один животный вид и класс и своим внешним видом могло сравниться лишь с каким-нибудь известным науке явлением, например, северным сиянием. Однако же призрак, простояв минут пять у телевизора, стал изменяться. Из расплывчатого пятна он начал перетекать во что-то другое.
   
   
   - Слушай, дружище, ты же пьян! – упрекающе высказал Мейсон, когда Алекс более-менее понятно изложил свою историю.
   - Нет. Пропустил пару рюмок водки. Но это здесь ни при чем.
   Он убрал со лба наползшие черные волосы. В его голубых глазах и на округлом бледном лице читалось вопиющее отчаяние и страх.
   - Значит, по-твоему, в Бронксе теперь обитают призраки, и все по твоей милости? – Мейсон поднялся со стула, глядя на собеседника смеющимися глазами, как смотрят взрослые на маленьких детей, когда те с переживаниями рассказывают о своем страшном сне. Его ехидная улыбка перешла в приглушенный хохот, который заставил трястись под красным халатом полную фигуру. И только теперь Алекс уяснил всю нелепость своего ночного визита в чужой дом в пижаме, тапках, да к тому же с такой сказкой на сон грядущий. Однако же он сжал волю в кулак, его самообладание было теперь превыше разума. Он отказался от всех недавних приговоров самому себе. «Я не сумасшедший!» - звучало в его голове. Стиснув зубы, Алекс был готов в любую секунду в порыве гнева врезать по смеющейся харе своего приятеля. И он чуть было это не сделал, соскочив с места. Но в этот момент в зале раздался звон разлетевшегося в щепки окна, заставивший Мейсона подпрыгнуть. Раскрыв рот и выпучив глаза, Алекс наблюдал очередную невероятную картину, вспыхнувшую в его жизни. Посреди гостиной на разукрашенном разноцветными узорами красном ковре, возле сорванной вместе со светло-оранжевыми драпировками и тюлью гардины стояло адски-жуткое существо, при виде которого Мейсон сразу же рухнул на пол без чувств. Достигающая почти двух метров в холке (это притом, что она сильно горбилась) тварь опиралась на задние мощные лапы, подавая передние, менее значительные, вперед и удерживая равновесие длинным полуизогнутым хвостом. Общими внешними данными зверюга несла в себе нечто общее между образом человека и хищного доисторического ящера. Из пальцев нижних конечностей выпирали по четыре серых дугообразных острых когтя. Из повисших передних лап, пальцы которых, казалось, были сросшимися друг с другом, красовались по четыре же изогнутых костных образования, острых, словно бритва. Вот, пожалуй, и все, чем было приметно это вырвавшееся из ночных кошмаров исчадие ада. Все остальное – туловище, голова, морда – не имело четких очертаний. Их как бы затягивал какой-то черный туман, огибающий аккурат по линиям контура корпус монстра и еле заметно мерцающий. Это мерцание позволяло еще разглядеть глаза – красные, бездонные, горящие непонятным диким огнем. Даже пасть существа не была видна из-под непрозрачной обволакивающей его пелены, заставляющей пускать в ход воображение.
   Поняв, что демон не собирается набрасываться на него, Алекс посредством какой-то инородной силы и уверенности, взыгравших в те секунды в его жилах и сердце, насильно спрятал глубоко внутрь себя все страхи. Поднялся, глядя упрекающе на неприятеля. Жуткие глаза, излучающие смерть, впивались в человека, будто старались прочитать его мысли или загипнотизировать.
   - Ну чего тебе надо?! Чего тебе от меня нужно, а?! – разъяренно крикнул Алекс. – Вздумал напугать?!...
   Он бросился к маленькому кирпичному камину, где уже давно приметил кочергу. Он позволил попереть из себя гневу и злости, которые сразу же отрезали все пути к самоконтролю. Алекс и не думал, что сможет завалить демона какой-то изогнутой железякой. Просто в тот момент ему стало наплевать на все: на лежащего, наделавшего в штаны друга, на полицию, которую, скорее всего, уже вызвали другие соседи, заслышав крики и шум; в конце концов, он уже мысленно распрощался и со своей жизнью… Единственное, чего он желал теперь – выместить зло на этом существе. Том, что покалечило его жизнь, разбило мечты, надежды и все, чем он дорожил, когда в один прекрасный день отняло у него Рэйчел.
   - Верни ее! Верни мне ее!!! – Алекс шел в атаку, крепко сжимая обеими руками холодное металлическое оружие. Словно робот, не соображая более ничего, он приближался к зловещей твари, которая не сводило с него глаз.
   - Верни ее… -повторил он вполголоса, и его психический бунт тутже обратился в покатившиеся по щекам теплые слезы.
   Яркая вспышка света заставила его остановиться, резко зажмуриться, отвернуться в сторону. Открыв глаза, он не сразу выпрямился в прежнюю беговую позицию налетчика. Его взгляд нервно бегал из стороны в сторону, а сам он не мог понять, жив ли еще… Оружие отдалось от пола двумя тяжелыми ударами, когда он разжал пальцы, испуганно вглядываясь вперед. Не мог отвести округлившихся, не верящих глаз. Язык превратился в отмерший, пересохший кусок мяса. Не получалось даже сглотнуть слюну. В груди бился озверевший мотор, готовый в любую секунду пробить ее и вырваться наружу.
   Она стояла перед ним. Алекс попытался проморгаться, думая прогнать этим навязчивое воображение своей больной психики. Но она по-прежнему находилась на том же месте. Алекс еле заметно вздохнул, когда нежный взгляд тех выразительных, черных, словно ночь, глаз, которыми он имел счастье любоваться когда-то, дополнила теплая, искренняя улыбка.
   - Мы снова вместе. Нас не сможет разлучить ничто. – Голос Рэйчел звучал словно тонкая красивая мелодия. Она шагнула навстречу Алексу. Взяла его за руку.
   - Разве ты этого не хотел?
   Он застыл, словно статуя, помешано наслаждаясь ее прекрасной наготой, ложащимися на плечи густыми мягкими волосами. Сейчас она была красива, как никогда. Очаровательное благоухание неизвестных цветов, исходящее от ее тела, заставило одурманенного Алекса закрыть глаза… Он чувствовал, что это сон, прекрасный и сладкий, который должен закончиться в любую секунду. Но ради таких снов – мгновений стоит рождаться на этот свет.
   Он вновь открыл глаза. Его лица, все еще не верящего в происходящее, коснулась восторженная улыбка. Была ли перед ним настоящая Рэйчел? Или это всего лишь очередной призрак. В любом случае, он боялся отпустить ее руку. Боялся, что сейчас вновь проснется один в холодной постели в страшной и горькой реальности. Если это был сон, то Алекс никогда больше не хотел просыпаться.
   - Что это было, только что, здесь, в комнате? – он вспомнил о чудовище, которое на его глазах так быстро превратилось в красавицу.
   - Это лишь издержки мира. Мира, в котором ты живешь. То, каким его представляют люди в кино и наяву. И пока он будет рисоваться в их глазах вот таким, здесь будет бесчинствовать зло, проливаться кровь и царить ненависть. Поэтому я заберу тебя отсюда. Ради нашей любви…
   - Я не хочу, чтобы ты больше уходила.
   - Я не уйду. Теперь мы с тобой не расстанемся. Никогда.
   Ее нежные руки обняли его шею. Он прижал ее к себе и поцеловал.