Барыня Евдоксия Никитишна Парамонова сидела в беседке летнего сада и распивала чаи со старым знакомым, Андреем Александрычем. Погода в то летнее утро стояла распрекраснейшая, что казалось весьма странным для середины сентября. В усадьбе Парамоновых жизнь текла своим чередом, неспеша, хотя дел казалось невпроворот: до первого санного пути требовал ремонт флигель левого крыла, где размещалась конюшня и помещения для прислуги, запил управляющий делами и с утра не показывался из своей комнаты.
- Голубчик, наливайте же себе еще чайку, вот тульский пряник, вчера Прохор привез с базара. Угощайтесь! -
- Спасибо-с, пожалуй! - Андрей Александрыч поправил сюртук и принялся размешивать серебряной ложкой сахар.
- Апраксия, заведите нам граммофон, а то немного скучновато, - протянула барыня рослой краснолицей девке в оренбургском платке, что смиренно сидела неподалеку и, задумавшись, глядела кула-то в неизвестность
- Сию секундочку.
Между тем разговор продолжался
- Ну, рассказывайте, mon cher, как в Петербург съездили, что нового в столице?
Дела в Петербурге особо интересовали ее, ибо как все женщины следила за всякими веяниями моды и даже выписывла "Петербургския въдомостi"
- А странные дела творятся, однако. Чувствует мое сердце что грядут перемены, - он немного сбавил тон разговора, передя на полушепот. - Вчера сместили господина Керенского. Была попытка покушения на царя.
- Ой, не говорите так, я больше всего боюсь подобных вещей - Евдоксия набожно замахала руками, делая при этом вид полного отчаяния. - Вон, вчера за преферансом у Коростелевых уже обсуждалась эта тема. Ах, это ужасно, ужасно. Что с нами будет, если царя свергнут всякие проходимцы навроде этих...социал-демократов.... Апраксия, ну где же ты замешкалась? Неси скорее!
- Надеюсь этого неслучится, - хмуро заметил Андрей Александрыч, откусив пряник.
Апраксия внесла в беседку громоздкий граммофон и позавчера купленную Прохором в музыкальной лавке грампластинку «Барыня». Поставили, завели. Сначала раздался треск и шипение, а потом запел удалой женский голос.
"У насъ нонче субботея! А на завтра - воскръсенiе!
Барыня ты моя, сударыня ты моя!
Э-эх, воскръсенiе!"
Оставим их, господа, пьющими чай и слушающими граммофон.
Через полгода, согласно «Декрету о земле», имение Парамоновых вместе с имуществом, национализировали в пользу Дома Советов приказом № 72 подписанным лично Ф.Э. Дзержинским, а семью Парамоновых (Евдоксию Никитишну с двумя детьми Ильей и Александром) вывезли за пределы республики, больше о них ничего неизвестно. (Расстреляли!?)
Граммофонная пластинка «Барыня» далее замечена:
- на аукционе сохранившихся вещей из давече сгоревшего дома кульуры Советов (бывшее имение Парамоново), март 1922 года, продана за 15 советских рублей Усову В.К.
- при изъятии частной коллекции тов. Усова В.К., арестованного за антисоветскую деятельность ноябрь 1937 ( в итоге расстрелянного?!)
- при инвентаризации склада № 2 наркома гор. Свердловска кладовщиком Петровым А.М. (пластинка в пачке с некоторыми другими втихаря унесена домой), 3 марта 1946 года;
- при сортировке вещей покойного отца тов. Петровой Л.А, сдана в утиль вместе с патефоном и комплектом других старых пластинок, 7 апреля 1957 года;
- на свалке около ст. ж/д. Сортировка безработным Черемных С.В. (случайно нашел единственную целую в куче разбитых), 16 июля 1984 года
- при описи сержантом Лебядко М.В. имущества убитого в результате пьяной драки Черемных С.В. (обнаружена в кармане пальто) 28 ноября 1988 г.
- в багажнике автомобиля ГАЗ-24, списанного и отчужденного с территории УВД Ленинского района. Обнаружил ученик 5-а класса Мальцев В.Г. в процессе собирания на автосвалке металлолома с группой сотоварищей, 6 сентября 1991 года
-на выставке «Культура и быт начала ХХ века» 21 августа 2003 года
- на прилавке старьевщика 10 октября 2007 года.
Who's Next?