Творчество поклонников

   Трудяга Джон, вытри штаны
   Ты потрудился сегодня. Солнце зашло, и тени заполнили сарай. Они повсюду, и нет ничего кроме них. Их назойливое присутствие не дает спать. Они вездесущи – проникают туда, куда никогда не проникали раньше. А ведь тогда все было не так – намного проще, легче.
   Мухи жужжат. Несмотря на то, что наступил вечер, и смрад гниющей плоти не такой сильный, как днем.
   Трудяга Джон, вытри штаны, оставляя бурые полосы на сером брезенте. Цепи свисают с потолка сарая, и стальные крюки тускло отсвечивают металлом в душном воздухе сарая. Крики давно утихли, но зыбкое эхо словно хранит их, а быть может, просто в ушах отдаются воспоминания, будоражат сознание, не давая заснуть.
   День был долгим. С тех самых пор, как старый «Форд» притормозил у заправочной станции, и ты вышел из мира тусклых теней в солнечное утро. Их было четверо. Юные лица светились восторгом, и ты окинул равнодушным взглядом старую колымагу, сплевывая табаком. Ребятня решила развеяться чуток, пронестись по дорогам штата, оставляя позади бурую пыль да километры хайвея.
   Твой передник испачкан кровью, но для них это просто пятна коричневого на синем. В руках тесак – кухонный нож, которым легко откромсать податливый окорок, чтобы бросить на раскаленную сковороду тонкий ломоть отбивной. В глазах скука – тысячи мух и раскаленный песок пустыни, но для них – провинциальный городишко, коим нет числа до самой границы с Мексикой.
   Они решили развеяться – школьный выпускной. Время отбросить все ненужное, и раскрыть глубину никчемных сердец.
   Ты вышел из темноты, и солнце пустыни осветило бороду, и ребятня на миг ощутила что-то такое, что было с тобой. Минута почтения, но затем:
   - Хей, мистер – полный бак, и что там с маслом – старушка словно взбесилась. Двигатель чихает, словно оправдываясь, и трудяга Джон, засучил рукава, ковыряясь в моторе.
   - Мои соболезнования, парень… Э…
   - Энджи… Просто Энджи…
   Вздох, в котором ни капли сожаления.
   - Плохи дела, Энджи. Тут такая штука… не сладить и до послезавтра. Придется вдосталь поковыряться в движке, подладить кой чего, свечи барахлят, да и бензонасос издох - не иначе мембрана накрылась.
   Два на два. Прыщавые морды парней и скучные глазенки девиц – в группу поддержки таких не возьмут, разве что какая-нибудь местная команда вроде «Одесса-Уэст» скрипя зубами, позволит неряшливым девахам сверкнуть полными бедрами, приветствуя игроков.
   Ха, Джонни. Ведь интерес не погас в глазах, и ты буркнул что-то вовсе несуразное, протягивая ключи от номеров.
   - Пара двухместных, или как вам будет угодно, сукины-вы-дети. Мальчики отдельно, девочки отдельно, и никаких там посиделок после восьми пополудни. Мистер Джонни лично проследит за вами, детки, как бы ни хотелось поиграть во взрослые игры – ну там, когда невинные шалости оканчиваются вовсе не так невинно, как представлялось ранее.
   День был тяжел. Ты наливался яростью, следя за солнцем, и когда багровый диск спрятался за кручами, вышел из-за опостылевшей стойки, уже предчувствуя, разминая затекшие мышцы.
   Дверь вылетела с треском. Их глазенки казались меньше булавочной головки. Ярь-медянка ни за что не пристала бы к выглаженным тельцам ненасытных сучек. Джонни – этот день не казался похожим на другие. Он был наполнен криками и воплями.
   Вспомни – ты потрошил тела, как заправский мясник, вовсю орудовал тесаком, кромсая податливые туши…
   А парни – что же. Их смелости хватило на то, чтобы убраться восвояси, оставив следы на раскаленном песке. Их время – твое время.
   Завтра, ты пройдешь по следам, собирая мгновения пути. Подмечая каждую мелочь. И каждый будет взвешен в глазах господних. И найден легким. А сейчас…
   Отдыхай трудяга Джон.
   Вытри штаны.
   Усни…