отрывок
Яхта удаляется от лодочных стоянок в непроглядную ширь ночного озера, уже успев развить большую скорость. По ее палубе гуляет ветер, а бешеные винты превращают черную водную гладь в белые клочья пены. Лампочка, освещающая в узком колодце ступени, ведущие к люку, через который можно спуститься на нижнюю палубу, погасла, издав электрический щелчок.
Он сидит неподвижно в одной из жилых кают, связанный спина к спине со своим приятелем. Тусклый свет выдает в комнате легкий беспорядок – разбросанные вещи, сумки и перевернутые стулья. Тело изнывает от усталости. Настойчивая боль в районе затылка… скорее всего, огромная шишка. Ребра и кости вроде бы не переломаны, хотя затекшие от толстых арканов руки и ноги сейчас, кажется, не принадлежат своему хозяину. Дышать трудно и неудобно. Живот сжимают опутывающие веревки, связанные неестественно крепко. Голову как-то даже не успокаивающе, а скорее спонтанно, сверлит одно: могло быть хуже. Могло… К примеру, если бы сознание и вовсе не вернулось. Или же желудку приспичило бы размяться и сделать гимнастику, предоставив наглядно изучать то, что он сегодня вмещал и переваривал. И все это осталось бы зловонить на коленях. Хотя в сравнении с теперешним положением вещей это, как ни крути, был бы несоизмеримый пустяк.
Первое, что пришло в голову, словно после плескания в лицо холодной пробуждающей воды - если верить топографическим данным, то спустя еще несколько миль, водное покрывало пронизывает цепь рифов, на которые обязано напороться мчавшееся на автопилоте судно. Перспектива не из приятных… Тошнота, гонимая липкой болью в голове. Крепкое впивающееся в тело «подспорье» будто издевается, угрожая осуществить пришедшие ранее на ум мысли относительно трюков желудка.
Уже бы тогда скорее!
Антонио. Нужно его растрясти, привести в чувство. Такие как он обладают огромной силой, и в городе (что сейчас остался позади) это в порядке вещей. Хотя врядли он сможет справиться с толстыми капроновыми арканами. Ну, чего гадать?! Нет, так нет. В любом случае, нужно, чтобы он очнулся… А жив ли он вообще?..
Ведь и правда неожиданные вещи в жизни случается гораздо чаще, нежели то, чего бесконечно ждешь.
Еще ни одна женщина до нее не заставляла чувствовать в груди теплый прилив растерянности и трепета; побояться отвести взгляд и потерять открытое выражение ее ласкового лица. Что-то в душе взыграло. Появилась искорка, что вспыхнула, но не хочет гаснуть. Может, это и есть прелюдия… к чувству?
Л а р а.
Или все же судьба распорядилась иначе?
Прикосновение.
Мягкое и осторожное. Теплая женская ладонь словно каким-то магическим образом передает мысли и чувства. Кисея блаженства отгораживает разум от жизненной бессонницы. К лицу приливает легкий румянец, непроизвольно погружая в смущение с головы до пят. Ты ощущаешь на дрейфующем в безграничных временных просторах островке, помимо своего собственного, присутствие кого-то еще. Кто-то восполняет пустоту, воспроизводя целостность души и плоти. Укрепляет значимость в праздной мирской судьбе, вот-вот готовой превратиться в мириады осколков вокруг вечно вращающегося раскаленного стержня.
Мысли и чувства.
Нечитаемые, и в то же время ясно различимые. Словно в диафильме, где не нужно прислушиваться в ожидании говора персонажей. Стоит лишь взглянуть на картинку, полируемую голосом из темноты зала, опережающим застывшие в пестрых красках события…
Он с раздражением отмечает, что с каждой приходящей в голову мыслью шансы на спасение становятся бренными. Так хочется прекратить раздумья и уже попытаться прибегнуть к действиям.
Очень знакомый, но странный и пренеприятный вкус появляется во рту. Мерзкий, с примесью железа и чего-то еще, взывающего к ощущениям жидкого парафина внутри. Где-то неподалеку поджидала не просто опасность, но роковая неизбежность. Словно бьющееся о волны судно превратилось в передвигающийся карцер, уносящий от привычного бытия к распахнутым вратам неизвестности. И до соприкосновения остается все меньше времени.
Реже случаются те вещи, которые вечно ожидаешь. Однако все происходящее порой настолько вычурно, что заставляет разлиться жизнь на два параллельных друг другу ручья, а затем вновь воссоединиться в одну реку. Горький серый дым, обволакивающий легкие серой пеленой только единожды, не убивает. Но он способствует образованию квадратиков паззла. Одного. Черного. Ядовитого. Жизнь порой кажется настолько странным явлением, что невольно начинаешь заморачиваться, как правильно нужно ею распоряжаться, чтобы снести вполне вероятный удар на следующем повороте.