Сидя в жестком кресле, я смотрю в разъем между желтыми шторами.
Я щелкаю зажигалкой, то закрывая ее, то открывая, а она, повинуясь мне, каждый раз звенит.
Звенит. Щелк. Удар часов.
Щелк. Удар часов.
Две вещи делают эту комнату уютной: желтые шторы и телевизор, включенный без звука.
Мой любимый мультфильм. Его рисовал Уолт Дисней.
Я пытаюсь сфокусировать взгляд на зажигалке, но из-за сумрака не вижу надписи zippo.
Щелк.
В проеме между штор виден лес из белых деревьев.
Как раз таких, какие я не люблю. Он просто бесконечный, эти деревья стоят покачиваемые ветром, как белые трупы, что тянут свои руки к небу, чтоб почувствовать ветер.
Поле, бесконечное поле из трупов воткнутых в землю.
Щелк.
На мне вельветовый синий костюм, а когда я закрываю глаза, я вижу спинку кресла, в котором я сижу, и левую руку, что в такт часам щелкает зажигалкой.
А за окном, белые руки стягивают с неба сиреневый цвет и комната заливается теплым красным светом.
Щелк. Удар часов.
Свет становится ярче. Ярко как в красной пустыне, где так часто бывают песчаные бури.
Я люблю пустыню.
Удар часов.
В пустыне нет места суете, и слова там никому не нужны.
Жарко и опасно. Холодно и темно.
Я стою у входа в комнату. Телевизор выключен, и слышно только шуршание пальцев за окном. Они пытаются схватить луну и утащить ее к себе.
Они хотят этого также сильно, как скорпион хочет меня ужалить.
Ночью в пустыне очень опасно. Там не растут деревья, на даже там из песка торчит пара белоснежных рук.
Я слышу дыхание.
И медленно поворачивая голову налево, я с слышу дыхание отчетливей.
Я вижу белки выпученных глаз, что пронизывают меня. И вижу приоткрытый рот, подергивающийся как у задыхающейся рыбы.
Тело, огромное толстое, безобразно опухшее, стоит на ослабленных присогнутых ногах, будто подвешенное за веревочки.
Оно подалось корпусом вперед и я увидел как ресницы моргают на этих стеклянных глазах.
И резко, с глухим топотом, тело двинулось ко мне, на дергающихся влачащихся ногах.
Щелк. Удар часов.
Стоя спиной к стене, я будто привязанный, наблюдаю, как это тело мне зловеще улыбается и с каждым подергиванием оказывается то ближе, то дальше.
Каждую ночь я вижу это тело, каждый раз поворачивая голову, я боюсь увидеть в сумраке поблескивающий белок стеклянных глаз.
В лесу, в пустыне, в море.
Я все равно его вижу.