Все персонажи и действия в рассказе являются вымышленными и не имеют никакого отношения к реальной жизни. Любые совпадения… Хотя нет, не может быть в реальности совпадений с подобным.
- Встать, суд идет! – формальную фразу произносит секретарша – очень симпатичная шатенка лет тридцати, с длинными ногами и большой грудью. В зал заходит судья. Подходит к своей кафедре. После того, как он просит присутствующих сесть, шатенка легким движением поправляет длинные пышные волосы и присаживается, пододвинув к себе ноутбук и приготовившись вести протокол.
- Судебное заседание объявляется открытым. – Произносит судья – мужчина средних лет, с пепельного цвета волосами и густыми усами, добродушным сентиментальным лицом, покрытым морщинами. Раздается стук молотка по столу. Судья поправляет черную мантию и раскрывает журнал.
Спокойно и неторопливо произносит:
- Слушается дело подсудимого Фрика Дмитрия Васильевича под председательством федерального судьи Загребайло Федора Анатольевича, представителя государственного обвинения Убойного Алексея Филлиповича, адвоката Шиза Николая Николаевича и судебного секретаря Безупречной Марины Александровны. И первое слово предоставляется государственному обвинению. Прошу.
- Спасибо, ваша честь, – из-за стола поднимается плотного телосложения лысый мужчина, одетый в строгий костюм темно-синего цвета, при галстуке, и накрахмаленную белую рубашку. Он какое-то время пристально смотрит в свой журнал, а затем начинает читать:
- Двадцать первого мая 2008 года подсудимый Фрик Дмитрий Васильевич, проживающий по адресу: Бычинский район, улица Несуществующая, дом три, квартира пять, как обычно, приехал домой с работы в семь часов вечера. Работает он лесным браконьером, и если его не закроют сегодня, то отдельная статья ему по-любому светит. Он приехал домой и застукал свою жену с любовником. Жена, значит, у нас – Ненасытная Людмила Владимировна (никогда не меняла фамилию матери); любовник – Подсерайло Андрей Андреевич. При чем, того, что подсудимый их обоих застукал табуреткой, ему показалось мало. И он нанес хахалю тридцать ударов в череп холодным острым оружием – предположительно ножом, что был найден воткнутым между лопаток у жены подсудимого. Недруг подсудимого Фрика, как и жена (теперь уже 100 % бывшая) от многочисленных побоев и колотых ранений скончались практически на месте. Подсерайло, - читающий пренебрежительно махнул рукой, - еще некоторое время ползал потом по квартире, нашел телефон, пытался куда-то звонить, но в итоге – откинулся, и ему ничего не удалось. При чем он также не успел закончить то, ради чего пришел к Ненасытной. Надо быть последней гнидой, чтобы не позволить пацану… кхм…доделать свое мужское дело. Тем более, получается, последний раз в жизни. Затем Фрик попытался сбежать с места происшествия, но далеко не ушел. Добрался до ближайшего кабака и стал кушать «огненную воду», пока не обожрался в усмерть. Оттуда его и привезли в отделение. По дороге он заблевал весь «бобик».
Прокурор отложил журнал.
- Всё?
- Да, ваша честь.
- Спасибо. Подсудимый, встаньте, пожалуйста.
- Бледный, тощий, долговязый мужчина поднялся из-за стола.
- Вы признаете себя виновным?
- Нет. Этот лысый – он парит вас всех.
В зале, среди зрителей, волной прокатился смешок.
- Давайте не будем оскорблять друг друга и вести себя пристойно. Я ведь могу и штраф наложить. – Судья сурово ткнул молотком в сторону Фрика.
- Извините.
- Присаживайтесь. Слово предоставляется адвокату Шизу Николаю Николаевичу.
Фрик взглянул на Шиза и толкнул его локтем в бок, пытаясь привести тем самым в чувство. Тот тупорыло пялился куда-то вверх и время от времени хлопал в ладоши над головой. Его округлившиеся глаза бегали из стороны в сторону. Создавалось впечатление, что он пытался убить надоедливую муху, или еще кого-то. Но никаких насекомых в зале суда не было. Фрик вновь ударил локтем адвоката – на этот раз сильнее. Толстый, плешивый очкарик в сером костюме резко поднялся и начал свою речь:
- Спасибо, ваша честь. Значить, защита… да... намерена доказать, что-о-о подсудимый ни в чем не виновен… да. И что лысый вас всех парит…
В зале вновь раздался смех.
- Я вас попрошу… - Судья нахмурился и ткнул пальцем в сторону Шиза.
- Извините. – Адвокат послал в ответ тот же жест. – Защита… да…желает вызвать свидетеля Кудахтину Зинаиду Павловну… да.
- Обвинение будет возражать? – судья обратился к прокурору.
- Нет, ваша честь, - ЛЫСЫЙ приподнялся и вновь сел.
- Пригласите Кудахтину, - обратился судья к приставу. Тот открыл дверь и громко назвал фамилию.
В зал вошла пожилая женщина и направилась к пустующей трибуне для выступления свидетелей.
- Представьтесь, пожалуйста, - попросил судья.
- Кудахтина Зинаида Павловна 1948 года рождения. Пенсионерка.
- Где вы проживаете?
- Бычинский район, улица Несуществующая, дом три, квартира четыре.
- Вы понимаете, что находитесь в зале суда, и каждое лживое слово вам самой боком вылезет?!
- Господи, конечно. Что вы так меня пугаете?
- Я не пугаю вас, а просто разъясняю вам ваши обязанности. Николай Николаевич, можете начинать… Николай Николаевич! КОЛЯН! Тебе слово!!!
Подсудимый вновь ткнул локтем адвоката. ТОЛСТЫЙ опять соскочил со стула и автоматом начал строчить:
- Зинаида Павловна, вам знаком кто-нибудь из присутствующих в зале?
Женщина огляделась.
-Конечно, - молвила она. – Фрик. А еще вот этих двух проституток знаю.
Она указала назад, на ближайший ряд зрительной аудитории.
- Каких именно? – сдвинув брови, уточнил судья.
- Да вот же они… Короче, не того чувака вы замели. Фрик в тот вечер пришел с работы домой уже после того, как в квартире номер пять закончились крики, возня и бл...ство…
- Вы забываете, где находитесь! – строго прикрикнул судья. Еще раз подобное повторится, и вы отправитесь к параше вместе с вашим соседом!!! И еще штраф на вас наложу.
- Прошу прощения, - Кудахтина стыдливо опустила глаза. – Но ведь у Фрика кишка тонка замочить кого-нибудь. Он мне сам об этом однажды рассказывал. Эта стерва Ненасытная, между прочим, сама виновата. Водила к себе домой всяких говноедов и трахалась налево-направо, пока муж язык на работе по полу волочил! И не до чего хорошего это по-любому бы не довело. Это я вот, например, женщина тихая и терпеливая. А другие соседи, как вон енти две бабы, что сзади меня сейчас напряглись и вспотели, - их это уже до белого варения довело. Это они, кстати, прибили Людку и ее хахеля.
Две женщины, которым, по виду, было уже за сорок, одна за другой соскочили со своих мест в зале и наперебой начали шуметь:
- Да как тебе не стыдно врать, б...дина ты старая!!!
- Ты же есть проб...дь самая, что ни есть!
- У тебя же язык как помело…
- Гражданин судья, вы ее и близко не слушайте. Она щас здесь такое выродит, что назад потом не запихнешь!
- Сука!
- Тварь!
- Шалава тупая!
- Да вам же завидно б...дищам, когда кто-то кому-то делает приятно, и делают это не вам! – закудахтала в ответ Кудахтина. – У вас когда в последний раз-то было покувыркаться с мужиками?! При дядьке Грозном?
- ПОШЛА ТЫ !!!
-… ПАДЛА Ё...НАЯ!
Судья беспрестанно стучал молотком по столу, пытаясь призвать к порядку. Позже в разборки вмешались еще адвокат с прокурором, намереваясь перетянуть каждый на свою сторону одеяло сути разгоряченного спора. Затем стали шуметь некоторые зрители из зала, намекая, что это не судебное заседание, а просто ...йня какая-то. Судья с налившимися кровью глазами, лицом, которое стало пурпурным, и вздувшимися на шее венами кричал что-то в свою пользу. Он набрал в грудь воздуха, собрался с силами и заорал что было духу:
- П...дары!!! П...арасы вы разъе...альные!!! ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ НА Х..!!! НА Х... ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ, ГОВОРЮ ВАМ, ПОКА Я ВАС ВСЕХ НЕ ПОУБИВАЛ ВОТ ЭТИМ САМЫМ МОЛОТКОМ!!! У меня уже башка раскалывается! П...АРАСЫ!!! УБЬЮ ВСЕХ НА Х..!!!
Он схватил стакан, стоящий рядом на столе и выплеснул сначала воду в перепуганную насмерть массу, таращившуюся на него и уже затихшую. А потом со всего маху швырнул и сам стакан в толпу. Послышался треск стекла. По лицам вздрогнувших зрителей из первого ряда разлетелись брызги чужой крови. Из поля зрения пропал подсудимый. Все окончание процесса он лежал под столом в темно-багровой луже с пробитой головой. Дальнейшее судебное следствие продолжалось уже без него – и, надо заметить, продолжалось сравнительно спокойно. Последовало еще одно нарушение порядка, но оно было также устранено. Свидетель Кудахтина опять повысила голос и позволила себе нецензурную брань в адрес сидящих в зале, а также покойной жены подсудимого. Зинаиде Павловне раскроил череп прилетевший со стороны восседавшего за кафедрой судьи молоток. Загребайло сначала потирал его рукой с гримасой злости на лице, а затем не выдержал, тщательно прицелился и метнул, вновь окропив чужой кровью аудиторию…
***
- Встать, суд идет! – в приказном порядке потребовала секретарь с красивым лицом, пышными шелковистыми волосами, выпирающей грудью и потрясающей фигурой, обтянутой белой накрахмаленной сорочкой и черной юбкой.
- Прошу всех садиться, - сказал судья и, усевшись за кафедру, раскрыл журнал. – Судебное заседание объявляется открытым.
Он стукнул молотком по столу и начал читать:
- Слушается дело подсудимого Фрика Дмитрия Василь…
Он остановился и медленно перевел взгляд усталых глаз в зал: лысый прокурор; толстый адвокат, хлопающий то и дело в ладоши; подсудимый – задумчивый, бледный и тощий; две притихшие, уже знакомые, особы среди других зрителей. А также сексапильная секретарша с большой завораживающей грудью, ловко стучащая пальцами по клавиатуре ноутбука.
- Мне нужен отпуск… - Подумал судья Загребайло и поднялся из-за стола. Он быстрым шагом направился к выходу, повторяя одно и то же слово:
- Отпуск… Отпуск… Отпуск…