Творчество поклонников

   |1980|
    На тихую Мэпл-стрит опускался вечер, хотя весь этот октябрьский день 1980 года напоминал собой сплошные сумерки. Небо с самого утра было затянуто тучами, изредка моросил дождь, сопровождаемый холодным ехидным ветром. С приходом осени пригород Янгстауна становился еще более тихим, пустым и одиноким, чем был всегда. Единственной живой душой здесь сейчас на улице Мэпл казался полицейский, что садился в свой служебный автомобиль. Он уезжал, оставляя пребывать все в том же серо-желтом осеннем пейзаже дом под номером сорок, что уныло высился из-за небольших холмиков, если смотреть со стороны полей. Полицейская машина удалялась прочь по неасфальтированной дороге. В это время Родни Поллак поднимался по ступеням на второй этаж. Зайдя в спальню, он открыл поскрипывающую дверцу небольшого шкафа. Положил на полку лицензию на оборудование из Научного центра разработки технологий. Бывшего центра разработки технологий. Два года назад учреждение было закрыто и переоборудовано в один из колледжей Янгстауна. Однако удостоверение, которое Родни показывал копу, по сути дела считалось действительным и по сей день. Конечно, с учетом того, что Поллак через суд добился от бывшего начальства разрешения увезти домой часть научного оборудования.
   
   ***
   
    Кэтрин оставалась загадкой для Джека, несмотря на то, что они уже долгое время были вместе. Он даже теперь не до конца осознавал, что остался один, без жены. Или не хотел осознавать. Зато он хорошо понимал, что частые ссоры, происходящие между ним и Кэтрин в последние месяцы все больше усугубляли положение. В этот вечер Джек Уивер даже не смотрел на жену, собирающую вещи и покидающую дом. Напоследок она обозвала мужа грязной ленивой свиньей, не способной оторвать свой жирный зад от дивана даже для исполнения супружеского долга.
    Джек и Кэтрин Уиверы были знакомы почти десять лет, но общих детей так и не нажили. Хотя у Кэтрин была дочь от первого брака, проживающая в соседнем Питтсбурге.
   Джек жевал картошку фри, пил «Будвайзер» и пялился в телевизор, слушая как закрывается входная дверь. Этот стук прозвучал, ознаменовывая жирную точку в отношениях Джека и его жены. Может быть, все еще можно исправить, вернув Кэт? Искры надежды брезжили в темноте. Но Джек не хотел их замечать.
   Зачем?
   Зачем это нужно, если от прежних чувств остались сгоревшие угли, от взаимопонимания – пепел? Джек устал от пустой, бессмысленной игры, в которую превратилась любовь (если она вообще была).
   Пускай уходит эта истеричная, недалекая сука, коль уж она решила со всем покончить. Если бы она не сделала первой шаг, он был бы все равно сделан Джеком.
   Спасибо тебе, Кэтти.
   Ты упростила задачу и сэкономила время…
   Идиотка.
   
   ***
   
    Ученый Родни Поллак одел рабочий белый халат. Он открыл дверь в гараж, закурил сигарету, выпустил облако дыма. Взгляд скользнул по оборудованию. Его «додж» давным-давно перекочевал во двор. В последние годы Поллак редко уезжал куда-либо из дома. Гараж напоминал секретную лабораторию. По большому счету, это и была теперь научно-исследовательская лаборатория. Полусекретная лаборатория Родни Поллака. Родни был холост в свои тридцать восемь лет, его родственники жили в другом городе. Дом в пригороде он приобрел за несколько месяцев до закрытия учреждения, где он работал. В своей домашней лаборатории он дни напролет проводил опыты, которые изначально были детищем его исследовательской группы. Позже вместо семи ученых это дело стал вести один. И Родни продолжал работать у себя дома, переоборудовав свой гараж в научно-исследовательское минизаведение.
    В очередной раз мужчина подошел к клетке с находящимся в ней сенбернаром, открыл ее. Протянул руку к сонному лицу собаки, провел ладонью по шерстяной голове. Животное приподняло голову, потянулось, завиляло хвостом.
   - Ну что, Малыш, вот и опять время пришло. – Молвил Поллак, подмигивая собаке. В ответ пес почесал задней лапой густую шерсть, поднялся на ноги, встряхнулся. Затем, вывалив изо рта розовый язык, поплелся из клетки в комнату.
   
   ***
   
   - Ну что ты, Малыш. – Добродушно потрепал Поллак пса по затылку. – Я же тебе уже говорил, что путешествовать ты сможешь только если твое сердцебиение не будет превышать сто ударов в минуту. Иначе ничего не выйдет. Я вколю тебе успокаивающее чтобы ты так не волновался. Не бойся, пёсик.
   Родни ввел в шею собаки иглу и выпустил в кровь из шприца лекарство. Немного поскулив в знак протеста и неодобрения подобных экспериментов, Малыш в конечном итоге успокоился и, виляя хвостом, лег на пол. Спустя некоторое время ученый надел стетоскоп и послушал сердцебиение своего четвероногого друга.
   - Вот теперь все ок.
   Он снял стетоскоп и повел Малыша к занимающему больше половины гаража приспособлению под названием СТ – 80.
   
   ***
   
    Джек Уивер открыл глаза и понял что бейсбольный матч Форт – Уэртских «Лесорубов» и Сент – Полских «Дикарей» он наполовину проспал. Матч уже закончился. Джек отодвинул столик с пустой бутылкой из-под «Будвайзера» и двумя пакетами из-под чипсов, стряхивая с себя на пол крошки.
   Уивер был полным, сорокадвухлетним мужчиной с огромной залысиной на макушке и пышными усами. Странно, но ему настойчиво казалось, что Кэтрин покинула его лишь во сне, а на самом деле все было по-прежнему. Он даже встал с кресла и огляделся в поисках жены, предполагая, что она по старой привычке уснула на диване после их очередной ссоры. По телеку группа панков выражала своей песней негативное отношение к обществу, политике, а также восхваляла художника Энди Уорхола и продюссированную им группу «Вельвет». Джеку до них не было никакого дела. Он включил свет, взглянул на часы. Без четверти девять. Мужчина, зевнув, направился к телевизору, чтобы выключить его. Затем он планировал пойти в кухню, взять из холодильника еще одну бутылку пива, сходу ее приговорить и забыться в спальне сном. Он не понял, что именно произошло, когда коснулся кнопки отключения питания на телеке…
   Он не соображал, что творится. А потом его глаза встретились с каким-то существом…
   
   
   
   
   ***
   
    Сенбернар по кличке Малыш находился под огромной крышкой из прочного стекла. Тело собаки было зафиксировано широкими держателями. Родни Поллак настраивал индикатор-теплоуловитель, пытаясь подвести его на нужную частоту волн. На небольшом экране индикатора мелькала оранжевая рябь. Затем там наконец-то появилась синяя ровная пустота, на которой при удачном исходе запланированной операции должен был появиться тепловой контур собаки. Но перед этим внутри большой капсулы с Малышом под воздействием электрических разрядов должно было образоваться сильное тепловое поле. Поллак поднялся с корточек и с подобием грустной улыбки на изрезанном морщинами лице взглянул на собаку. Вид Малыша был жалок, и Родни еле удержался от того, чтобы освободить его и прекратить все эти изуверские эксперименты над домашним питомцем. Однако вместо этого одна рука потянулась к большому рычагу, а вторая к кнопкам на распределительной панели. Черная надпись на большой таблице из фанеры, висящей на стене, гласила:
   
   Пока есть электричество,
   Есть возможность расщепить реальность…
   Да свершится величайшее чудо из чудес.
   Аминь.
   
   
   На четырех возвышающихся к потолку колоннах с проводами крепились пускатели тока. Когда Поллак запустил механизм машины, помещение сначала наполнилось тяжелым железным гулом. Затем пускатели, подобно громовым тучам, ниспослали на капсулу с собакой электрические разряды. Точнее на расщепитель пространства, похожий на ракетку для игры в теннис и прикрепленный сверху на капсулу. Поллаку вспомнился жаркий июньский день в начале семидесятых, когда он нашел эту «ракетку» на берегу реки Саут-Платт возле Скалистых Гор. Тем летом Родни со своими соработниками участвовали в экспедиции и собирали образцы редких горных пород для своего университета. Много прошло времени пока не было открыто, что именно собой представляла эта «теннисная ракетка» и как ее применять в науке. Институт закрылся. Успеха в попытке расщепить реальность достигнуто не было. Однако один из сотрудников, которого звали Поллак, решил не сдаваться. Долгими днями и бессонными ночами он пытался произвести научное волшебство в своем гараже. Пока что результаты сводились к нулю.
    Родни крутил ручку контроля разряда на передней панели машины, тем самым увеличивая мощность. В конечном итоге произошло то, чего ученый даже не мог вообразить. Под воздействием жгущих электролучей капсула лопнула и развалилась на несколько частей. Родни дернул за рычаг и остановил работу машины. Мужчина бросился к центральной части СТ-80, где валялись битые осколки. Среди обильных капель крови на серой платформе лежала подергивающаяся в судорогах задняя собачья лапа, оторванная вместе с ляжкой. На глаза Поллака навернулись слезы. Но вместе с подкатившим к горлу комком скорби по своему четвероногому другу где-то в глубине души маячила надежда, что Малыш не умер. Пусть даже лишившийся лапы, но он по-прежнему жив. На мониторе индикатора-теплоуловителя (железной коробки, прикрепленной к передней панели машины) в любую секунду должен был появиться тепловой контур собаки. И если бы это произошло, ученый бы с облегчением мог готовиться ко второй фазе – проведению операции по возвращению Малыша. Однако экран был по-прежнему пуст. Сердце Родни колотилось. Лоб стал мокрым от пота.
   
   Ничего.
   
   Все было по-прежнему. Ученый стоял на коленях и пялился в издевающийся спокойный экран. Пялился, пока не лопнуло терпение…
   
   ***
   
    Джек Уивер, зевнув, направился к телевизору, чтобы его выключить. Джек не понял, что именно произошло, когда коснулся кнопки отключения питания. Произошло нечто вроде деформации пространства. Оно сначала сдвинулось, потом будто расплавилось и поглотило Уивера. Вокруг зазмеились блестящие электрические прожилки, затмевающие собой общую картину комнаты…
   Упав на свой большой живот, Джек не сразу поднял голову. Выпитый «Будвайзер» вряд ли мог устроить такие галлюцинации. Конечно, если в бутылку с пивом не было что-нибудь подсыпано. Но для чего кому-то подсыпать Джеку Уиверу сильнодействующий, вызывающий психические расстройства наркотик?
   
   Кэтрин…
   
   Может, в ее планы входило не просто уйти от мужа, но и отомстить, сделав из него психа?
   В вяло текущих мыслях на какое-то мгновение возникла Кэт, покупающая в подпольном заведении порошок или что-то в этом роде…
   
   Джек тряхнул головой, стараясь прогнать все лишние мысли.
   Глаза мужчины с нескрываемым страхом оценивали окружение. Из комнаты своего дома Джек переместился в черно-белую пустоту. Однообразную и жуткую. Куда подевался зал, телевизор, кресла, диван и дом в целом было неясно. Уивер поднялся на ноги.
   Странное освещение… Оно не похоже ни на дневное, ни на ночное. Странная наполняющая пустоту матовость, немного похожая на туман и не позволяющая разглядеть какой-либо отдаленный пейзаж (если таковой здесь вообще имелся). Джек взглянул на свои руки, рубашку, джинсы: краски в этом новом мире были не цветные, а черно-белые, будто мужчина переместился в один из старых черно-белых фильмов. Но это было не кино. Джек закрыл глаза, думая, что все это ему снится или он выжил из ума. А возможно он просто умер, и теперь его душа зависла между измерениями, в небытии, ожидая, какая дверь теперь перед ней распахнется – в рай или в ад. Глаза Джека по-прежнему были закрыты. Он не хотел их открывать… Он боялся открывать их. Однако все же пришлось это сделать, потому как рядом раздалась отчетливая возня. Джек вскрикнул, но его голос прозвучал по-иному, не так, как раньше. Крик раздался как бы издалека, словно вместо Джека заорал кто-то другой.
   Рядом лежало существо, очень похожее на собаку. Скорее всего, это и была собака породы (если Джека не обманывало зрение) сенбернар.
   
   Черно-белый сенбернар.
   
   Вид у животного был такой, словно оно угодило под автомобиль. Черные глаза из-под отвисших мокрых век неопределенно смотрели куда-то в сторону. Шерсть слиплась, словно перепачканная грязью или кровью. Нос тяжело втягивал воздух, будто пес отдавал концы. Левой задней ноги у собаки не было. Похоже, ее вырвали с корнем. Из раны, где висели ошметки кожи, прямо в воздух вытекало что-то черное. Вытекало и тут же растворялось, словно собака была наполнена токсичным паром. Пес беспомощно перевернулся с живота на левый бок и затих. Джек заметил, что глаза сенбернара превратились все в тот же непонятный пар и маленькими облачками растворились в воздухе. Может быть, в этом новом мире так происходит со всеми, кто имеет на теле хотя бы маленький порез или рану…
   Джек вновь закрыл глаза.
   
   
   
   Живый в помощи Всевышнего,
   В крове Бога Небесного водворится.
   Речет Господеви: Заступник мой оси
   И прибежище мое, Бог мой,
   И уповаю на Него.
   Как Той избавит тебя от сети ловчи
   Как Ангелом Своим заповесть о тебе…
   
   
   
   Открыл. Тут же закричал и вскочил на ноги. Собака разваливалась на части. Из ее останков в воздух в виде все того же черного пара продолжала течь и испаряться кровь.
   
   «Я не хочу…»,- молил Джек, -«Я не хочу здесь быть… Помогите. Господи! Кто-нибудь!» - он опять кричал, и его мало волновало, что его голос уже не принадлежал ему. – «Заберите меня отсюда!..».
   
   ***
   
    Родни Поллак стоял перед СТ-80 с кувалдой и сверлил научный аппарат злобным взглядом.
   - Все было зря. – Прошептал ученый. – Все понапрасну…
   Он размахнулся и, надрывая горло криком, стал крушить машину, предназначенную для расщепления пространства. Машину, которая должна была открыть иную реальность, о существовании которой догадывалась лишь горстка ученых. Да и те в конце концов отказались от своей затеи, за исключением одного - Родни Поллака.
   
   Поллак разнес СТ-80 в пух и прах, бросил на пол кувалду. Он вернулся на кухню, где на стуле лежало уже приготовленное заряженное одноствольное ружье. Аккурат в тот момент, когда раздался выстрел и пуля, вылетев из ствола винтовки, разнесла голову ученого, в гараже на треснутом мониторе валявшегося среди груды обломков все еще работающего индикатора появились два изображения. Это были тепловые контуры двух фигур – человеческой и собачьей.